Книга Индивидуум, страница 295 – Полина Граф

— И чего вы ждали? Второй паладин пришел ко мне столь глупо и открыто, вооружившись простым оружием из мрачного золота? В чем план?

Зербраг с холодом замер, будто его погрузили в стазис, и вдруг ощутил тончайшее давление внутри себя, осторожные, еле заметные касания другой души.

Они подавили первую же мысль распалить пламя.

— Ничего? — Изящная бровь Гесцила разочарованно скользнула вверх. — Вы действительно заявились ко мне так глупо и наивно? Зербраг, я был о вас лучшего мнения. Что же с вашим разумом сотворил Роштамм?

Гесцил копался в душе Зербрага, нагло глядя в лицо, а тот не мог ничего поделать, словно все силы в мгновение оставили его.

— Если вам будет проще, то мы и так знали о сыне Антареса. Это не только ваша ценная фигура.

Гесцил фривольно перебрал еще несколько воспоминаний, пока Зербрага накрывала апатия столь черная, что за ней терялся любой свет.

— Я спалю тебя и твою душу, — ответил он бездумно, без всякой малой эмоции. — А Магистрат обо всем узнает, не сомневайся.

— Вы так думаете? — рассмеялся Гесцил. — И еще ничего не поняли? Как быстро они обратятся против вас, Зербраг, когда вы станете врагом всего Света?

— Вы не станете так делать. Я же важен.

— Не важнее судьбы всех душ! Итог один, и он — наша единственная надежда на всеобщее спасение. Потерять вас будет трагедией. Но вы в каком-то роде правы. Возможно, существуют иные ветви горизонта будущего. И план можно корректировать по ходу дела. Этим мы и занимаемся. И делаем историю цикличной.

Зербраг нахмурился, пытаясь понять, к чему последняя фраза, а затем тихо сказал:

— Тамалекрон. Под предводительством Паладина из Диарата весь генум Тамалекрон был уничтожен. Их назвали предателями и заговорщиками против Верховного-Императора. Вы… вы не могли влиять на них, верно? Их даром была коллективная память всего рода. Они всегда знали о вашем вмешательстве.

— Диарат силен и многочислен, пятый после Белзирака. Если мы заставили Свет увидеть врага во всем древнем и почтенном генуме, то что будет с вами, таким одиноким и противоречивым, а, луц?

Сама материя начала дрожать, время трещало по швам.

Гесцил только покачал головой, будто ему и вправду было жаль. Что-то исчезло прямо внутри души Зербрага. Он не мог вспомнить что. Без этой части внутри обосновалась пропасть, и она все ширилась.

— Я действую так неаккуратно, чтобы унять ваше любопытство, каково это — попасть под психодар Диарата, — вещал Гесцил. — А рассказываю все, чтобы унять свое. Мне было интересно, как же вы среагируете на информацию. Но не бойтесь, я все приберу в вашей душе, не останется ни одной лишней мысли. Как и всегда.

Что-то еще смыло вязкой волной.

— Глупо и наивно, — повторил Десятый. Его зубы блеснули почти так же ярко, как и глаза. — Вы наконец догадались обо всем, но как же поздно для вас. Всепроникающий Свет, как же Тьма расколола вашу душу… Мне жаль, буду честен. Печально, что вы столь постыдно угаснете на глазах всей Светлой армии…

Зербраг терял связь с реальностью, отчаянно за нее цеплялся, но не мог всплыть, барахтаясь на дне.

На фоне продолжал кричать плененный дэлар.

И тогда он открыл глаза в кабинете, потрясенно оглядывая его, как в первый раз.

Воспоминания продолжали просачиваться в душу бледными ручьями, оседали внутри. Зербраг помнил. Теперь помнил все, что Гесцил стер и заменил.