Книга Индивидуум, страница 223 – Полина Граф

Мы держались поодаль, пока инквизиторы в гробовом молчании выслушивали Ханну и Сириуса. Сбоку от них стоял Альдебаран, а в стороне выжидал Ранорий. Остальные прибывшие с Паладином и инквизиторами рассредоточились по залу, внимательно наблюдая за происходящим.

— Мне не по себе от инквизиторов, — шепнула Фри. — Их опасаются даже звезды. Кто они вообще такие?

— Высшая звездная эволюция, — так же тихо ответил я, чуть наклонившись. — Одна из. Обычно сильнее прочих.

— Не просто сильнее, примум, — сказал Гесцил, внезапно оказавшийся рядом. — Даже я бы не решился вступать с ними в честную схватку. Как хорошо, что такого случая никогда не представится.

Он лениво отпивал какую-то мерцающую жижу из бокала, поглядывая на инквизиторов, которые даже ни разу не пошевелились.

— Светлейшие космоинквизиторы. Магна Бенамора Храбрейшая, магн Элпут Блуждающий и высший магн Оверин Светоносный ат Джиззе. — Паладин указал на белого инквизитора. — Он был рожден прямо перед эрой Последних Верховных-Императоров, когда заканчивалось правление династии генума Джиззе, а вместе с этим и правление династий в принципе. Оверин должен был стать Верховным-Императором после отца, являясь единственным ребенком. Но отец никак не умирал, а наследник — не просто бравый военный, политик и временами даже поэт — за долгую жизнь успел вобрать в свою душу столь огромное количество мощнейших воспоминаний, что на грани раскола распираемой души его эфир сделал «бах». — Для пущего эффекта он резко раскрыл ладонь. — Знаете, что значит достигнуть Коллапса, а, протекторы?

— Стать чем-то, что не может существовать в социуме, луц, — сосредоточенно ответила Сара, до этого тихо стоявшая позади нас. — Звезда взрывается, принимая новую форму. Таким звездам на Терре есть отдельные названия, но у вас они становятся космоинквизиторами. И, по сути, рабами самих себя. Их души производят так много неконтролируемого эфира, что он разрушает все вокруг. Достигших Коллапса звезд и дэларов, еще пригодных для службы Армиям, ограждают от любых ощущений доспехом. Тот глушит эмоции до нуля. Они ничего не испытывают, ничего не чувствуют. Их новые воспоминания абсолютно пусты и серы. Душа больше не растет, лишь отдает все, что накопила за целую жизнь. Эти эквилибрумы яростно тлеют внутри собственной стальной тюрьмы.

— А ты хорошо изучила вопрос, — одобрительно улыбнулся ей Гесцил. — Да, ты права. Жизнь у них незавидная.

— А если снять доспехи? — спросил Стефан.

— О, Вселенная и Материя, нет! Это защищает нас всех. И позволяет им вести хоть какую-то осмысленную жизнь, полезную для Света и общества. Поверь, примум, ты бы не хотел видеть их без лат.

— Абсорбционная сталь, — продолжила делиться знаниями Сара, поравнявшись с нами. — Ее куют в недрах умирающих звезд и дэларов, чьи хозяева давно мертвы. При этом небесное тело должно быть за чертой войдового разрыва, поглощаемое Обливионом. Опасная миссия. Но того стоит, правда? — Она колко посмотрела на Гесцила. — В конце концов, это ваша плата за звание сильнейшей расы. Если вы не умираете в бою, редко получаете спокойную смерть. Эквилибрумы либо растворяются в Обливионе черной дырой, либо… — Сара кивнула на инквизиторов, — не живут вовсе.

Гесцил несколько затянул вдумчивое молчание.