Книга Индивидуум, страница 218 – Полина Граф

Коул зло стиснул кору.

— Не смей.

— Не сметь что? Порочить тебя, светлейший Смотритель? Ты ведь не говоришь им, боишься. — Он указал на Стефа: — И ему даже не рассказал? Как некрасиво! А может, покажешь сейчас?

— Грей, прекрати! — рявкнула на него Рамона, подавшись вперед.

Падший махнул в ее сторону ножом, и путь протекторше преградила стена тумана. Она собиралась во что-то до одури пугающее.

— Рамона, от тебя я такого, конечно, не ожидал! — упрекнул Грей. — Он же манипулировал тобой, заставил врать. Опозорил! А все ради чего? Чтобы его облик остался безупречным? — Он снова повернулся к тяжело дышащему Коулу и ткнул его пальцем в грудь, как какую-то диковину. — Ты ведь безупречный, а?

Коул злился, происходило что-то плохое, намного хуже, чем все остальное. Из горла Змееносца раздался утробный рык, глаза заволокло пеленой. Грей усмехнулся и влепил Коулу пощечину.

— Ну давай! — подначивал он. — Давай, покажи, насколько ты светлый!

— Порву, — в гневе выдал Коул непривычным басом.

— Я не сомневаюсь! Не сдерживай себя!

После второй пощечины Коул схватил Грея за руку так сильно, что та хрустнула и согнулась под неправильным углом. Змееносец оскалился, как животное, среди зубов прорезались клыки.

Грей только радостно хохотал.

— Не приближайтесь к нему! — крикнула нам Рамона.

Но отступать было некуда. Грей обернулся.

— Оставляю это вам! Надеюсь, заоблачным шишкам представление понравится.

И просто исчез. Как и половина тумана. Но та живая дрянь, преградившая Рамоне путь, осталась. Вновь все, как и описывал Стеф: взгляд не фокусировался. Неправильное для мира создание. Искаженное на множество осколков, с едва видимыми конечностями и изломанными костями внутри. Полное сгустков зеленых нитей.

Оно подалось к коридорам, оставив нас разбираться с другой проблемой.

В нос влетел сильный запах гнили. На землю пролилась бледная жижа.

— Это… — выпалил Стефан, дрожа. — Быть не может…

Пространство наполнил яростный вой сплита. Я видел это десятки раз. Обращение кандидата в монстра.

— Держитесь подальше, — вновь предостерегла Рамона, держа клинок перед собой.

Коул согнулся, его придавливало белой жижей. Черная маска-череп раздирала ткани лица в мясо. Из прорезей на нас глядели пять белых гневных глаз. Он щелкал мощными челюстями, разрывая собственные щеки. Из исказившегося позвоночника вырывались шипы.

— Он белый… — ужаснулся я. — Почему…

— Иди предупреди остальных о зеленой твари! — приказала мне Рамона. — Мы задержим его.

— Задержим?! — воскликнул Стефан. — Он же монстр!

— Мы не сможем его убить! Серебро не возьмет. Его нужно обездвижить, пока Коул не придет в себя!

То, что было Коулом, исчезло. Осталась поганая огромная тварь высотой метра в три и длиной в шесть от пасти до хвоста. Она перестала биться в судорогах обращения и теперь, резко обернувшись к нам и щелкнув черными клыками, была готова убивать.

У ног Рамоны вырвались алые каменные руки квинтэссенции, устремившиеся к сплиту. Они с грохотом падали на землю, но сплит ловкой ящерицей уворачивался от каждой. Тварь скользнула вперед и вот уже возвысилась над Стефаном, опершись на две задние пары лап, а свободной нанесла оглушительный удар. Водолей закрылся ветвистой квинтэссенцией, но черные когти разрубили ее и с такой силой полоснули по Стефу, что его снарядом отбросило в серебряную траву. На земле остались брызги крови.