Книга Индивидуум, страница 156 – Полина Граф

— Я пришел сюда, чтобы спасти подругу, еще не мертвую…

— Не ты первый! Если кто-то попал сюда, значит, он — часть этого места. Я ненавижу, когда порядок нарушается. Все должно быть подчинено правилам. Из одного места во второе, затем в третье и так далее. И никогда наоборот. Кто ты такой, чтобы нарушать работу отлаженного механизма душ? Кто позволил тебе возвращать душу той приземленной?

— Но мы вернули ее домой. Это главное.

— И потеряли по пути тебя, — желчно усмехнулась она.

Я затих. Райзенклайн была этим определенно довольна.

— Но если вы Смерть… — глухо донеслось от меня. — …то кто они?

Она скривила губы от неприязни.

— Олрат и Тарло? Чудовища с огромным самомнением.

— Вы их не любите.

— Их никто не любит. Но, по крайней мере, я свободна от них. А ты — нет.

— А та тварь с клювом?

Райзенклайн помедлила, словно рассматривала меня сквозь ткань на глазах.

— Надеюсь, оно уберется отсюда в скором времени. И перестанет отравлять мне существование. Тебе повезло, что смог спастись от него. Тогда судьба твоя была бы намного плачевнее той, которую обеспечу я.

Прошла, наверное, минута. Я стоял, не зная, что еще добавить. А что можно? Умолять саму Смерть? Меня поражало одно лишь ее присутствие. Хтоническое существо, уводящее души по дальнейшему пути. Она забирала лучших, сильнейших, умнейших…

— Вот именно, — проворчала Райзенклайн, держа мундштук в зубах. — Лучших, сильнейших, умнейших, храбрейших, добрейших, честнейших и так далее и в том же духе. — Тут она указала трубкой на меня. — Так по какой причине я должна тратить на тебя свое личное время? Что понадобилось этим двум надоедам от такого, как ты?

Я изумленно вытянулся. Райзенклайн снова встала и манерно приблизилась ко мне, приговаривая:

— Нет, только подумать, какой-то приземленный, которых немерено. Да, полукровка, да, сын Верховного, которому уже пора бы показаться передо мной. Но какую роль тебе отвели черно-белые выскочки?

Она явно ожидала моего ответа, надменно наклонив голову.

Я стушевался:

— Не знаю… но они постоянно говорят о разных ролях и что я инструмент.

— Ха! Всего-то? Они постоянно об этом всем твердят, удивил.

— Но я правда понятия не имею. — Я развел руками. — Они же не объясняют.

Чтобы нарушить вновь образовавшуюся и давящую тишину, я решился задать вопрос:

— Почему вы завязали глаза?

— А ты уверен, что они у меня вообще есть? — натянуто пророкотала она и, удовлетворившись моим нервным молчанием, добавила: — Потому что мне все равно, как вы все выглядите. Высокие или низкие, красивые или уродливые, толстые или тонкие. Как вы представляли свои оболочки — все это меня не волнует. Я воспринимаю лишь то, что было внутри каждого из вас. И твой внутренний мир меня крайне не впечатляет, примум.

Не знаю, можно ли было расстраиваться от такой критики, но меня она почти не смутила. Низкая самооценка здорово помогает в подобных случаях.

— Так чем ты важен? — резко спросила Райзенклайн. — Для того мира.

Я вздрогнул от вопроса.

— Я спасаю людей, — выпалил я, пытаясь вспомнить хоть что-то хорошее о себе. — Я помогаю другим, я убиваю Тьму…

Райзенклайн презрительно фыркнула:

— Да половина Вселенной убивает Тьму! А другая — Свет! Тоже мне уникальность. И еще хвастаются этим! Повторю еще раз, постарайся вникнуть в поставленный вопрос: чем ты такой ценный и особенный? Почему именно твоя гибель что-то изменит? Почему другие не продолжат жить как жили, а полностью переменятся, скорбя о мелком и незаметном Максимусе Луцеме? Чем ты важен для Вселенной?