Онлайн книга «Индивидуум»
|
— Дали нам паршивую жизнь! Память отбираете! Так забирайте все, твари! — Да зачем им еще твоей бесполезной памяти?! — заливался Стеф. — Качественнее твоей, Стефано. У меня хотя бы мозг не отмер! — Пафосный, зазнавшийся говнюк! — Зато не ноющий мудак, как ты! — Слабак! — Кретин! Мы ни разу не ушли с веселого тона, но все равно скатились в драку. Стефан нанес удар первым. От резко заболевшей челюсти я на миг пришел в себя. Помог тому и мороз его души. Водолей скалился в азартном драйве и перебросил свою бутылку Дану. Я отшатнулся, едва устояв на ногах. А затем, почувствовав будоражащий огонь в венах, бросился на друга. Он не ожидал, что у меня будет столько силы, потому мы с ним покатились по плоской крыше, вопя что-то оскорбительное и набивая друг другу бока. Ему удалось перенять инициативу и пнуть меня так, что я отлетел на целый метр брошенным снарядом. Стеф надвигался. Увернувшись, я нанес очередной удар куда-то в лоб, заставив его отойти на шаг. Но он был устойчивее, чем казался, потому быстро пришел в себя, и уже я пропустил его выпад по ребрам. Следующий удар прилетел мне в скулу. Раздался звучный хруст. Водолей охнул от боли и зашатался, держась за трясущуюся руку. — Твою мать! — шипел он. При этом моя скула почти не болела, но палец у Стефа все равно был сломан. Дан раскидал нас по разные стороны так сильно, что я упал на задницу. — А ну завязывайте, чтоб вас! Светлые звезды, Макс, у тебя лицо из стали, что ли? Я пожал плечами, не чувствуя особой вины. Скорее радость от саднящих ушибов. Звезды крепче людей. Особенно костями. Волк покачал головой и подал Стефу платок, чтоб тот хоть как-то зафиксировал пальцы. — А ты хорош, — жмурясь, бросил мне Водолей, как только прекратил ругаться. — Ладно, черт с ним, не впервой ломать кости. — Будете так срываться, до моих лет не доживете, — хмыкнул Дан, прикладываясь к горлу бутылки. Странно, я всегда думал, что если он и пьет, то как-то эстетично, с изящным бокалом и скорее всего какое-то дорогущее вино, и не будет просто так глушить ром из горла, потеряв где-то пиджак и закатав рукава. — Ну и на хрен мне так долго жить с подобной жизнью? — хохотал Стеф. — Какая разница, если все, что от нас останется, все равно окажется в подвале? И кто-то будет в этом рыться! Найдет потайные ящики… — Н‐да? И какую мерзость ты в них хранишь? — Ты вот мне и скажи, трехсотлетний мужик, который за собой следит лучше, чем за… Тут весь мир перевернулся. — Ящики! — вдруг воскликнул я. Оба обернулись ко мне. Стефан отмахнулся. — О, все, он поплыл. — Нет, нет, погоди! — Я вскочил на ноги так резко, что голова закружилась. — Проклятье… Я не думал об этом. А что… что, если… у Ламии были какие-то тайники? Как ты прятал свое бухло. — Думаешь, Ламия держала бухло? — нахмурился он. — Ну, с такой работой… — Да не его! Звезды, включи мозг. Документы. Работы. — Я уже с трудом мог связывать больше пары слов в одно предложение. — Драный черный блокнот! — Мы же все проверили, — напомнил Дан, присев на выступ и сгорбившись. Он уже растрепался и разленился и, видно, не хотел особо думать над проблемами Соларума. Но теперь я мог говорить лишь об этом. — Но мы не искали тайники! — Я бросился к подъему. — Все, пошли! Самое поразительное не то, что они мне не перечили, а то, что мы вообще поднялись обратно и дошли. Стеф и Дан были относительно нормальны, только продолжали препираться и громко смеяться, а вот меня шатало. Стефан даже едва успел удержать меня от падения с лестницы, обозвав «оленем слепошарым». У него, кстати, после драки были здоровенный фингал и синяк в центре лба, а у меня продолжала побаливать челюсть. В Лазарет никто не захотел бы идти даже с переломом. |