Книга Доминум, страница 92 – Полина Граф

Я затылком чувствовал: вокруг нас что-то есть. Оно смотрело, оглядывало каждого. Пыталось угадать слабости и касалось наших спин своим ледяным дыханием. Я обернулся. Позади – блеклый свет и угловатые тени, впереди – лишь чернота. И нигде не чувствовалась безопасность.

Ханна еще раз оглядела карту.

— Последний рубеж, так говорил Тисус. Тогда здесь находились всего восемнадцать человек. Оно убило одиннадцать, потом еще трое отвлекли существо на себя. Спаслись лишь четверо.

— Так, значит, оно просто взяло и отвлеклось на людей? – спросила стоявшая в стороне от нас Сара.

У меня сердце екнуло. Я и забыл, что она с нами. Шла Сара крайне бесшумно и за все это время не сказала ни слова.

— Если предположение Тисуса верно и это действительно был заоблачник с расколом в душе, то вполне возможно, что он поедал души подобно сплитам, – ответила Ханна, поморщившись.

— М‐да, так себе перспективка. – Стефан сел на корточки и ножом ткнул раздробленную челюсть. Она чуть подлетела в воздухе от легкого толчка. – Однако слава Свету, что столько времени прошло и тварь уже сдохла. Такие двинутые эквилибрумы мрут как мухи. Интересно все-таки, как Шакара сюда его запихнула.

— Какая уже разница, – фыркнул Паскаль. Он сложил руки за спиной и пошел вперед – прямо по костям. Те захрустели под его ногами. Пыль и осколки зависли в воздухе. – Дело прошлое. А нам требуется жить настоящим и будущим.

Через несколько метров я спросил:

— А в чем различие раскола душ приземленных и эквилибрумов?

— В принципе, разницы нет, – ответила Ханна. – И тех и других заоблачники относят к монструмам. Раскол – это когда осколки, как бы правильнее сказать, отслаиваются друг от друга. Существо сходит с ума. К этому могут привести пытки, серьезное моральное потрясение, неправильно наложенные манипуляции, отделение одного из осколков или прочие воздействия на душу. Оболочка меняется, пути назад нет. Существо либо впадает в апатию, все забывает, либо начинает…

— …убивать и разрушать всё и вся, – с суровостью договорил за нее Паскаль. – Из приземленного появляется сплит, но из заоблачника – тварь похуже. Хотя у них это бóльшая редкость, чем наши чудища. Я предполагал, что подобное начнется и у нас в Соларуме.

По его колкому взору я понял, на что тот намекает.

— Думал, я сломаюсь и начну все крушить? В прошлый раз ты говорил, что из меня выйдет неплохой сплит!

— Я много о чем говорил и сказал бы еще раз. Ты по-прежнему представляешь опасность, и за свои слова я просить прощения не намерен. Пока жив, я буду защищать Соларум от всех напастей. В тебе Антарес – существо, которое может быть на грани раскола. Думаешь, его просто так ненавидит и боится половина собственной Армии? Даже в здравом уме он слетал с катушек и убивал всех при Апогее. Своих и чужих. И теперь эта дрянь – часть тебя. Если выкинешь хоть что-то – поверь, я буду рядом, и я буду готов.

Я пораженно затаил дыхание.

— Он убивал своих?

Ханна положила руку на плечо Паскаля.

— Успокойся, – миролюбиво попросила она. – Давайте не будем сейчас ругаться. У нас важная миссия, вы же помните. Да и Коул всех накажет, если мы как-то помешаем ходу операции.

Желваки на лице Скорпиона двигались, пока тот думал. В конце концов он просто отвернулся и побрел дальше. Ханна и вправду оказывала на него положительное влияние. Она шла рядом с ним, продолжая придерживать за локоть. Я чувствовал, как ее спокойная душа охлаждает его раскаленную. Чем ближе человек, тем свободнее мы впускаем его в свою душу. Это было приятно наблюдать и ощущать, учитывая, что до Антареса я почти не испытывал подобного. Благодаря Верховному мои эмпатические способности усилились.