Книга Доминум, страница 177 – Полина Граф

— Как долго нам идти? – резко спросила Сара. – Мы уже минут двадцать блуждаем!

— Душа запрятана в самой дальней части этого места, – спокойно обронил Пустой.

— Ты вообще пытался отсюда выбраться? – поинтересовался Стефан.

— Наверное, – пожал плечами тот. – Это было бы логично. Не помню. Но еще более логичным является тот факт, что мне не выйти отсюда, пока моя душа находится в центре. Ведь не будь ее там, не было бы и этого места. Думаю… я…

Он замер, просто уставившись в землю, не видя и не слыша ничего вокруг.

— Кажется, я его сломал, – фыркнул Водолей и пару раз щелкнул пальцами перед лицом Пустого.

Тот вздрогнул, словно вспомнив о чем-то важном.

— Я не могу добраться до своей души, ведь, чтобы попасть к ней, нужно иметь душу внутри себя. Иметь воспоминания. Иметь…

— Что? – с раздражением уточнила Сара, как только наш спутник снова завис.

Подул ветер. Откуда-то из глубины темной чащи раздался перезвон, словно колокольчик.

— …яркие воспоминания, – вымолвил он и оглядел всех нас своими темными бездонными глазами. – То, что должно вернуться. И поглотить. И оно идет. За каждым из вас. И мне… мне правда жаль.

— Что ты такое несешь? – прищурился Дан, явно напрягшись.

— Назад дороги нет. Как и иного пути наружу. Он ведет не вперед. А назад. В прошлое. К самым сильным воспоминаниям, порождающим больше всего эфира. Основы ваших душ, без которых вы никто, без которых вы слабы. Я не знаю, что у вас могло произойти в жизни, но лучше подготовьтесь к этому. Оступится один – пострадают все.

Звон нарастал. Где-то наверху забрезжило алое сияние. Оно становилось все ярче и ярче, пока не поглотило все вокруг.

* * *

Меня окружили люди. Они шли в одном направлении, и я семенил вместе с ними, словно бездумный участник толпы. Когда я проходил по мосту, пролегающему над одним из множества небольших каналов, рядом раздался знакомый голос.

— Воспоминания твоего друга, – сказал Пустой. – Надеюсь, он сможет вновь принять их.

Я вздрогнул и только сейчас как следует огляделся. Люди выглядели старомодно, словно сошли с фотографий первой половины двадцатого века. Ночь, теплый свет фонарей и далеких звезд. Замызганные улицы и треснувшая кладка кирпичных домов, уже тогда казавшихся старыми. На некоторых висели поблекшие плакаты явно пропагандистского характера.

— Это душа? – догадался я, с удивлением осматривая прошедшую мимо шумную группу солдат. Они громко над чем-то смеялись. Один буквально прошел сквозь меня. – Но где все остальные?

— Они не могут видеть того, что довелось пережить лишь одному из них. Это его бремя. И его испытание. Но ты тот, кто открыл проход сюда. Я – часть этого места, – пояснил Пустой, когда мы свернули на большую площадь вместе с плотным потоком людей. – Другим же придется некоторое время терпеть свою темницу без тебя.

Все искрило и пестрело, народ словно пытался отвлечься от происходящего в их обычной жизни. Звучала живая музыка, стояли лотки с едой. Меня не отпускал запах корицы. Но вместе с тем откуда-то несло и гарью. На отдельном пятачке танцевали как молодые, так и старые. Чем дальше мы шли, тем сильнее ощущались эмоции воспоминания. Умиротворение, тепло и даже счастье.

Я не сразу узнал появившегося передо мной Стефана. Он был намного моложе. Не внешне, но внутренне. Юноша носил темную кепку и плащ и утомленно улыбался. Во взгляде его не было привычной тяжести, которую создали годы, проведенные среди протекторов. Это был не воин, не циник и ни в коем случае не Палач. Обычный молодой человек, выбравшийся на праздник, такой редкий и потому поистине долгожданный. Даже мелькающие в толпе военные не наводили на него привычного трепета. Они лишь служили небольшим напоминанием о том, что происходило за пределами Венеции.