Книга Доминум, страница 117 – Полина Граф

Тик-так, тик-так.

Его сердце сделало удар.

Водолей открыл глаза.

«Я видел многое, но это выше моего понимания», – продолжал ворчать Антарес.

Я даже не ответил ему. Просто сидел на крупном обломке лестницы и в полнейшем молчании во все глаза наблюдал за Стефаном, который, причитая и шипя что-то под нос, создавал манипуляции для смывания крови с одежды.

— …Мерзкая… сраная… тварь… – бормотал протектор сквозь стиснутые от злости зубы.

Он не говорил со мной. И словом не обмолвился. Он умер на моих глазах – это даже Антарес подтвердил, – а затем просто резко сел и сделал дюжину глубоких вдохов, после чего с кряхтением поднялся на ноги и начал суетиться над формой. Я понимал его – протекторы очень бы заинтересовались, кто потерял столько крови и почему при этом со всеми все в порядке. Особенно Стефану не нравились дырки в ткани: их было трудно скрыть, а объяснить – еще сложнее.

Антаресу надоело молчание, потому он мысленно надавил на меня. Я словно вышел из полудремы.

— Стефан…

— Заткнись, – сухо проговорил он, чертя манипуляцию. – Если я сейчас налажаю из-за твоего трепа, то кровь пропадет не с одежды, а из меня. А я такое уже видел.

— Это что вообще было?

— Метка орнега Зирутеллу.

— Я не о твоей гребаной манипуляции!

Я встал над ним. Он продолжал сидеть на корточках, старательно накладывая закрепляющие слова и игнорируя мое существование.

— Ты умер, Стефан. И я видел это. Дважды.

— Ну считать ты умеешь, дальше что?

— Не передергивай.

— Отвали.

Я отвел глаза. Слова сами рвались наружу. Они не несли ничего хорошего, но своей невысказанностью обжигали мне горло.

— Я видел некоторые твои воспоминания.

Он ошарашенно вздрогнул и резко развернулся ко мне.

— Что?! Ты… ты полез ко мне в душу?!

— Оно само. Я не контролирую это, – признался я.

— Что ты видел?

— Немногое. Обрывки твоей человеческой жизни и… золотые пули.

Стеф стиснул перо, которым чертил манипуляцию.

— Это из-за того происшествия тебя назвали Палачом? Когда ты убил тех людей.

— Я не хочу говорить об этом, – строго отрезал он и продолжил рисовать. – Эту историю и так весь Соларум знает. Трус, Мясник, Палач. Только это и слышу. А что касается моей предыдущей жизни…

— Ты всегда был таким, да? С самого детства.

Повисла тишина. Протектор снова замер, словно в ожидании дальнейших слов. Перо остановилось над последним штрихом манипуляции.

— Кто-нибудь еще знает о том, что ты бессмертный? – спросил я. – Кроме меня?

Он несколько раз медленно качнул головой. Голос звучал устало:

— Только Коул.

— И часто это происходит?

— Достаточно. – Стефан пожал плечами. – Если ты бессмертен, то почему бы не рисковать собой? Всегда есть вторая попытка.

Антарес не стерпел и вылез на передний план. Он тут же распрямился и властно посмотрел на протектора сверху вниз.

– Абсолютное бессмертие невозможно. Во Вселенной нет носителей подобных меток, а ты вообще ни одной не имеешь. К тому же данный талант у тебя с детства. Что с тобой произошло, протектор? Или ты таким родился?

Перед тем как ответить, Стефан завершил манипуляцию и встал на ноги.

— Я немногое знаю, – сказал он, отряхнувшись от налипшей пыли. – Но это у меня в роду.

– Хочешь сказать, в твоей семье все были бессмертными? – с неверием уточнил Антарес.