Книга Доминум, страница 102 – Полина Граф

Как Паскаль и обещал, зал оказался полностью разрушен. Когда-то здесь стоял полукруглый ряд толстых колонн, но теперь их обломки валялись повсюду. Треснутый пол изображал положения лунных фаз. Половина потолка обвалилась – каменный пласт уперся в сбитые колонны, создавая навес. Второй этаж находился метрах в пяти-шести над нами. С нашего ракурса виднелись разломанные очертания верхнего коридора и стеклянные окна в крыше, сквозь которые проникал звездный свет.

Я прошел вперед по хрустящим мелким камням и оглядел стены. Одна была черной и зеркальной, на другой нашлось широкое овальное окно. Ноги невольно направили меня к нему. Серая равнина тянулась далеко, насколько хватало глаз. Кое-где возвышались ухабы, вдалеке виднелись небольшие горы. Мелкие кратеры покрывали всю лунную поверхность, отливающую призрачным серебристым блеском. На горизонте бледные краски сталкивались с чернотой необъятного космоса, полного миллионов звезд, застывших на небосводе. Среди них сияла наша планета. Голубой гигант, укрывшийся белыми облаками. Земля расположилась низко и казалась довольно крупной. Треть ее находилась в тени. Я смотрел на открывшиеся виды без каких-либо мыслей и лишь внимал их красоте. Хотелось, чтобы увиденное навсегда осталось в моей душе. Чтобы каждый сантиметр пейзажа закрепился в воспоминаниях, как типографские чернила на странице книги. Было бы здорово возвращаться к этому мгновению, вновь и вновь осознавать свою незначительность в огромном, полном вражды и ненависти мире, который, несмотря на все беды, породил нечто столь восхитительно чистое.

— А когда-то отец боялся, что я уеду слишком далеко от родного города, – хмыкнул Пабло, вставая рядом. – Видел бы он меня сейчас.

— Он хоть высадку на Луну застал? – поинтересовался я, не имея понятия, когда родился Малый Пес.

— Застал. Правда, считал, что американцы круто фальсифицировали все у себя в подпольной студии. И умер через пару лет после. – Пабло принялся вбивать какие-то данные в энергласс. – Всю жизнь как треклятый пахал механиком, там же, за работой, и умер. Я к тому времени уже пять лет был с протекторами, так что все узнавал у сестры.

— Ты встречался с ней после становления протектором? – удивился я.

— Да, иногда. Она, естественно, не понимала моей профессии… и с каждым разом вспоминала меня все хуже. Морок закреплялся. Мы, кстати, были близнецами. Сестра взрослела, продолжала выращивать свои цветы на балконе, а я оставался таким. Удел протектора. В один день я окончательно стал восприниматься ее душой как часть мира Эквилибриса. – Пабло выжал печальную улыбку. – Она перестала узнавать меня.

Услышанное слегка покоробило. Я сам по-прежнему цеплялся за мать и все, что было связано с моей жизнью простого приземленного. Но, как оказалось, я хватался за воздух. Мама рано или поздно меня забудет.

Малый Пес надел на глаз окуляр и чуть воодушевился.

— Но к чему сейчас об этом? Теперь у меня другая жизнь. Неплохая, открывающая множество дорог.

Я последовал его примеру и оглядел окружающее пространство через стекло окуляра. С первого взгляда мне стало ясно, что происходило нечто странное. Я ждал, что увижу залежи оранжевых пятен Тьмы, но вместо этого обнаружил лишь жалкие разбросанные клочки. Все щедро умывалось синевой Света.