Книга Монструм, страница 74 – Полина Граф

— Что, черт побери, происходит? – резко спросил Стеф, вставая перед ней. – Тебе известно, что натворил новенький?

— После того что ты сделал, Стефан, знать что-либо тебе не положено. – Звезда смотрела вдаль, в создаваемую навесом вселенскую черноту. – Я даю тебе увольнительную от всех заданий.

— Только Смотритель может это сделать. И не думай, что я оставлю это дрянное дело, если тем двоим грозит хоть какая-то опасность.

— С ними все в порядке, – отрезала Мемора. – Со Скорпионом я поговорю. Твои услуги больше не требуются. Оставь это.

Мемора отправилась прочь, а Стефан так и остался растерянно стоять среди заоблачников, будто камень в воде. Он раскрыл свои часы, чувствуя дрожь от вида вставших стрелок и надколотого стекла. Механизм молчал в реальности, но тикал где-то глубоко внутри него.

«Отпусти эту душу, отдались. Или она уничтожит всех, кто тебе дорог… Не ищи его. Иначе придет твое время».

Тик-так.

Сердце продолжало гулко биться где-то в горле. Минут пять я не шевелился и только после этого медленно сел. Сон отступал, но его образы оставались ясными, словно все произошло наяву. Солнце еще не поднялось над горизонтом, и звезды холодно сияли на безоблачном небе. Беспристрастно мигали. Молчаливые наблюдатели.

В полутьме проглядывала моя прошлая жизнь. Комната помнилась смутно, но все равно казалась родной. Со стен смотрели кучи графиков и распечаток космических объектов. На полках расставлены модели самолетов – большинство я собирал сам, но с первыми помогал отец. Книжные шкафы были заставлены учебниками и научной фантастикой, перед окном стоял большой телескоп. В углу пылились рулоны с чертежами, которые я готовил к поступлению в университет. Странно, теперь все это казалось таким далеким и мирским…

Я вышел из комнаты и направился в ванную. Там умылся, посмотрел на себя в зеркало. Последние месяцы меня явно не щадили. Лицо осунулось, под глазами темнели пятна. Хорошо живущий человек вряд ли бы так выглядел. Хотя, может, таким я и был всегда? Усталым и загнанным. Не осознающим себя до конца.

Я попробовал сделать то, что пытался совершить тысячи раз до этого, – заглянуть в собственную душу. Но ничего. На меня самого моя способность не распространялась. Протекторы не умели смотреть внутрь других – это я заметил сразу: они касались друг друга слишком просто, не задумываясь. А мне, напротив, не было известно, каково это – дотронуться до человека и не увидеть его изнутри. Я был в силах открыть самое потаенное в человеке с одного прикосновения. И никто об этом не знал. Мне все что-то не давало рассказать остальным об этом странном даре.

Затем взгляд скользнул к звезде-подвеске. На сей раз мне удалось коснуться ее, не провалившись под пол, как во сне. Просто холодное серебро, ничего более. Что значил тот сон? Что моя душа хотела мне сказать? А может, и не моя?

Кто же ты? – в тысячный раз спросил я у постороннего осколка.

Но он не ответил. Та часть души была пуста от разума. Будто дом, который хозяин оставил, позабыв свои вещи. В данном случае – воспоминания.

Вернувшись к себе в комнату и найдя пояс, я достал блокнот, сел за стол, включил лампу и вновь стал вдумчиво листать страницы, разглядывая до безобразия неразборчивый почерк. Какие-то схемы, зарисовки, мелкие подсчеты и чертежи механизмов. Много текста. Даже слишком. Десятки символов – наверняка метки. Описание спектров звезд, различия рас. Законы, виды оружия. Имена каких-то заоблачников. Нашлась даже страница с перечнем протекторов и их созвездий. Не всех, конечно, – у некоторых знаков не было носителя. Но больше меня привлекло то, что их было сто – не восемьдесят восемь созвездий, как принято считать, а целая сотня. Последняя дюжина была обведена отдельным квадратом и обозначена как «падшие».