Онлайн книга «Монструм»
|
— Потому что ее убили сплиты, а я струсил, – наконец выпалил Стефан после затяжного молчания – как ножом отрезал. – Я сбежал, больше боясь за себя. Но я бы не спас ее. Просто не смог бы. И сам бы умер попытавшись. Этого достаточно для хрéновой игры? Фри подняла диск с таким видом, будто тот весил не меньше тонны. Ей снова не повезло с черным. «Что ты помнишь о Хранителях?» Меня едва не сшибло волной ужаса, вырвавшейся из ее души. — Хранители? – заинтересовался Дан. — Тебя это не касается, – резко отозвалась Фри. Ее ладони крепко сжали подлокотники. Она замотала головой из стороны в сторону. – Я не могу ответить. Не могу. — Жаль, – обронил Домирус, не обращая внимания на выругавшегося в его адрес Стефана. Мне не нравился взгляд планетара. Скучающий, но между тем заинтересованный. От меня не ускользнул и легкий восторг, который он испытывал, когда кто-то проигрывал. Я четко решил поставить наглеца на место. Диск блеснул в воздухе. Над белым кругляшом всплыл вопрос: «Если бы была возможность исправить все и вновь стать человеком, перестав быть протектором и позабыв о Свете и Тьме, ты бы согласился?» — Ни за что на свете, – ответил я, зная, что говорю чистую правду. Сара подтянула к себе диск и какое-то время смотрела на него. Все ждали. Синева извергла свой вопрос: «Ты веришь, что случившееся с Орионом – твоя вина?» — Нет, – быстро сказала Сара, стоило буквам обрести четкие очертания. – Не верю. – Но дым говорил за нее. Девушка посмотрела на зеленое облачко. – Но это неправильно! — Неправильным был твой ответ, – поправил ее Домирус, ловко пряча удовлетворение. Сара буркнула что-то себе под нос, явно нелицеприятное. Планетар в который раз получил белую сторону. «Зачем звездам так много знать о планетах?» Он посмотрел на меня исподлобья. О да, он понял, кто задавал ему вопросы все это время. — Они хотят собрать о них подробную информацию. Проверяют на предмет аномалий и войдов. И он не обманывал. Стефан получил черноту. «Что ты видишь на той стороне?» Он долго раздумывал, но в конце концов вскинул голову и раздраженно посмотрел на Домируса. — Чаек вижу. Иногда диско играет. А еще вижу того стремного синего динозавра с рекламы печенья. И тебя на… Но договаривать ему не пришлось, диск уже выплюнул в воздух зеленый дым. — Выбываешь, – перебил Стефана планетар и уставился на меня. – Остался один. Думаешь, сможешь победить меня, протектор? — Уверен в этом, – с вызовом ответил я. Он гадко улыбнулся. — Посмотрим. — Давай, – подбодрила меня Фри, когда я взял диск и получил черный цвет. Огонь полыхал. То, что появилось из дыма, удивило меня. Черный должен был давить на вещи, которые стараешься забыть, но не в этот раз. Вопрос сбил меня с толку: «Сожалеешь ли ты о том, что совершил с Луцемами?» — Не понимаю… — Что? – лениво уточнил Домирус. Всё. Что я мог сделать с Луцемами? О чем мне жалеть? Это же моя семья. Я думал, причем очень напряженно. Странный вопрос. Но тут осколок словно бы невзначай стал направлять мои мысли на согласие. Это привело меня в ступор. Какое осколку вообще дело до моей семьи? Я осознал, что сердце бьется так быстро, будто было готово сломать ребра. Осколок давил, а меня внезапно осенило. Когда он начинал закипать, то его вопрос влегкую выдавался Домирусу. Но могло ли это работать в обратном направлении? Мог ли вопрос Антаресу случайно упасть мне? Мы же в одном теле. Что, если этот ход предназначался вовсе не мне, а осколку? Но… при чем тут моя семья? |