Книга Монструм. Коллекционное издание, страница 110 – Полина Граф

Внутри нее обитала глубоко зарытая боль. Странное наблюдение: чем сильнее и больше душа, тем легче прочитать ее эмоции. Где-то там, внутри собственного сознания, мы создаем кладбище для невысказанных слов и несовершенных действий. С каждой новой могилой мы убеждаем себя, что все они мертвы и надежно закопаны, но все равно ощущаем слабое биение их жизни, стремящееся выбраться наружу в виде бессмысленного крика отчаяния. Кладбище Бетельгейзе оглушительно выло.

— Вы надеетесь, что он вас услышит? Потому так откровенны?

Бетельгейзе натянула губы. Внезапно она стала выглядеть такой усталой, будто ощутила на себе тяжесть всех минувших эр.

— Я последняя из своего рода, протектор. По крайней мере, считала так до этого момента. Мы с Антаресом связаны кровью и узами Ноэ. Мы оба принадлежим к одному генуму – Анимера.

Она указала на фибулу, которой был заколот ее плащ. Тот самый герб, что был изображен у нее на спине, – глаз в звезде, символ генума Анимера.

— Генумы редки среди эквилибрумов, – добавила Бетельгейзе. – И все же, когда ты связан с кем-то узами Ноэ, их хочется сохранить. Пускай Антареса я знала мало. Но я не могу дать ему умереть снова. И я ни за что не позволю Второму паладину занять место Верховного, – жестко заявила она. – Вселенная уже однажды спасла Свет от этой участи, когда Антарес обошел его и стал Верховным. И я заставлю историю повториться.

Она помолчала, после чего ее голос обрел новые металлические краски:

— Здесь останутся звезды, готовые тебе помочь, я отдам приказ ответственной за эту планету Меморе собрать отряд, который будет наблюдать за тобой. О твоем положении никто, кроме них, знать не будет, а мне нужно удалиться, чтобы оповестить кого нужно. Мы должны воздвигнуть барьеры для безопасной транспортировки осколка Антареса. Тебе же будет запрещено выходить за пределы поселений эквилибрумов и Соларума. – Она вскинула подбородок. – Два оборота Терры, монструм. Это твой единственный шанс. Когда я вернусь, ты обязан найти собственный осколок.

На самом деле выбора у меня не было – любой из вариантов смотрелся мрачно. Только один гарантировал скорейшую смерть, а другой давал хоть какую-то призрачную надежду. И этот Антарес… Я никак не мог смириться. Мне нужна только моя душа, и ничего более. Так сложно! Сложно…

— Я сделаю все, что в моих силах, – обреченно выдал я.

Бетельгейзе склонила голову:

— Пусть Свет озаряет твой путь, протектор.

Когда я вновь стал воспринимать происходящее, то с удивлением обнаружил, что нахожусь в каком-то длинном переходе и сижу на скамье. Судя по виду из окон, это был крытый мост, соединявший два строения Аргентиона. Здесь сияли неяркие фонари и чертовски морозило. На плечи была накинута темно-серая шинель с капюшоном. Рядом со мной примостилась Фри, перед нами стоял Дан, оба тоже в шинелях. Они непроницаемо смотрели на меня.

— Антарес, значит, – наконец слетело с губ Дана.

Фри кивнула и осторожно подалась ко мне.

— Макс, мы…

— Понятия не имею, что делать, – глухо оборвал ее я. Мой голос звучал так хрипло, что я едва узнал его. – Мы не сможем найти мой осколок. И как я только умудрился угодить в такое, да и вас затащить?

Я посмотрел на порезанную ладонь – ее не залечили, только перевязали между делом, пока протекторы выясняли отношения и дальнейшие планы. Потому при каждом движении рана болела.