Книга Единичка, страница 7 – Элла Чак

Опустив голову под воду, девушка приятно охладилась от внутреннего жара. Сильвия не знала, какой должна быть температура человеческого тела. Она никогда ни к кому не прикасалась. В их с тетей норе, в квартире заброшенной многоэтажки, они ходили в перчатках и капюшонах. Длинные рукава и брюки не обсуждались.

В книгах писали, что здоровый человек нагревается до 36,6 градуса. Все термометры, которые удавалось раздобыть Сильвии, оказывались неисправными. Она давно бросила эту затею. Подумаешь, горячая кожа. Важно продолжать искать Штаб. Сильвия мечтала, что станет одним из их бойцов, получит оружие и сразу же прикончит парочку охотниковкомиссаров!

К счастью, Сильвия никогда раньше не встречала охотников. Ли предупреждала, что от них не скрыться. Она учила племянницу собирательству, медицине, охоте, биологии и химии. Правило выживания для Сильвии было только одно: встретишь комиссара – беги!

Охотники парили по небу на антигравитационных байках, которые назывались триглами, и отлавливали выживших металлическими сетями. Триглы разгонялись до пятисот километров в час и перемещались бесшумно. Четыре светящихся над головой красных диска – последнее, что успеешь увидеть. А дальше только Сектор и тюрьма.

Целыми днями тетя пропадала на службе. Сектор был последним оплотом людей, куда свозили отловленных выживших. Его огораживала стометровая бетонная стена, а внутри торчала башня. Как игла, она протыкала небосклон. В сезон дождей шпиль скрывался за тучами, пронзая их.

Лидеры Сектора превратили тысячу отловленных выживших в заключенных. Людям там не полагались имена, только буквенно-числовой код. Взамен за работу каждому выдавался профессиональный защитный комплект второй кожи и экранированный шлем.

Вторая кожа препятствовала радиации. Но что бы люди на себя ни напялили, хоть аквариум из свинца, каждый все равно умрет ровно в сорок. Это если повезет и никто не прикоснется, не сминусит на годик-другой.

Развалившись на берегу в тени ветвей дерева мангуба, Сильвия рассматривала трофей, добытый на городских островах.

— Смотри, Либери, это часы, – прислонила она к уху прохладный кружок, – не тикают.

Пальцы чиркнули по шершавым буквам:

— «Ракиура», – прочитала Сильвия нацарапанную на корпусе надпись.

Слово писали впопыхах, скорее всего гвоздем.

— Ракиура, Ракиура… – повторила она несколько раз. – Что это такое? Чье-то имя из минусовой эры?

Сильвия застегнула широкий ремешок. Часы скользнули вниз по ее тонкому запястью.

— Вот, Либери! Эта штука самая крутая! – выхватила она клинок.

Широким размахом провела по высокой осоке. Трава на мгновение замерла и рухнула.

— Ничего себе! Острый! Минимум шестьдесят два по шкале Роквелла.

Либери фыркнул.

— Да я не выпендриваюсь. В книжке читала! В желтом доме со скелетами куча полезных книжек.

Сильвия убрала нож за пояс и продолжила разговор с единственным собеседником:

— Мы нашли Штаб, Либери. Теперь заживем совсем иначе. У тебя появятся сородичи. И у нас с Ли тоже. Штабные смелые и спасают заключенных, устраивая всякие диверсии. Ли постоянно видит их метку в Секторе. То на пыльной полке, то на запотевшем окне. Круг и восемь лучей.

Она смотрела на записанные на коже цифры:

— Солнце.

Сильвия закрыла глаза, жмурясь от рвущих листву бликов. День начался так удачно. Клинок, координаты и часы. Ей не терпелось показать находки тете.