Книга Единичка, страница 61 – Элла Чак

Вылазки занимали недели, а иногда и месяцы. Чаще всего ружья находили в заброшенных загородных домах. Бо́льшую часть из них разграбили первые плюсовые. Те, кто успел понять, что Единичка – не шутка. Прикосновения действительно убивают, а вся планета катится псу под хвост. Перебои с водой и продовольствием, грабежи, мародерства стали типичными буднями минусовых. Спирт, мука, крупы, питьевая вода, лекарства стали дороже автомобилей. Смартфоны выкидывали со злости из окон. Прямоугольник из пластика, металла и стекла, с помощью которого минусовые управляли корпорациями, общались через океаны, получали товары не выходя из дома и зарабатывали деньги, стал бесполезней молотка.

Умные изобретения превратились в символ беспомощности глупого человечества. Купюры – в пыль. Золото – в кирпичи. Бриллианты – эти вообще некуда было приспособить при всем желании.

Людям требовались продукты, питьевая вода, антибиотики, йод, удочки и ружья, семена и самая главная ценность – фольга, которую сдирали с плиток шоколада или конфет. Может, все это было ложью, но кто-то успел распространить слух, что фольга прекрасно экранирует солнечную радиацию. Дневная активность людей превратилась в ночную. Словно летучие мыши, они прятались по норам, опасаясь выходить под солнце. Начались массовые миграции на север, где солнце всегда было менее активным.

Нэл не застала этого хаоса. Она помнила себя с шести лет, помнила, как пряталась внутри стального сейфа, пока Ли нет рядом. У нее была вода, еда и книги. Позже даже радиатор на солнечной энергии и бесконечный запас старых кинофильмов. Но больше всего Нэл, пока еще была крошкой Сильвией, обожала читать. Все подряд. Она помнила, что долго молчала. Не произносила ни слова. Делала все, что ей говорила Ли. Пока Нэл не открыла для себя мир зеленого неба лесов.

Сидеть в норе наскучило, даже в тысяче нор сразу, ведь дом был совершенно пуст, и Нэл могла бегать куда угодно. И она выбрала лес, где чудеса жизни свершались каждый день. Где серая семечка проклевывалась ростком, листом, стеблем, распускаясь корзинкой подсолнечника.

Маленькая Сильвия раскидала по поляне тысячи серых семечек, и спустя четыре месяца головы подсолнухов укрывали ее от палящего солнца или лунного серебра ночи.

Нэл отложила в сторону альбом для рисования с полем подсолнухов на обложке. В кладовой она искала замо́к для своей комнаты. Слишком рискованно оставлять ноутбук незапертым. Если в Секторе есть агент и внедрившиеся штабные… значит, и у них тоже могут быть комиссары под прикрытием.

На обратном пути Нэл остановилась возле комнаты Рудо. Ее было легко найти. Вся дверь сплошь в наклейках и предупреждениях: «Дистанция в два шага спасает жизнь», «Перчатки – твоя первая кожа», «Лучший комиссар – мертвый комиссар».

— Рудо, ты дома?

Она знала, что его нет, но так немного приличней: прежде спросить, а после врываться. Нэл вошла внутрь. Стены его комнаты Кайл изрисовал ночными пейзажами. Звездное небо над саванной и прайд львиц, развалившихся на высоком камне под зонтиками акаций. Кроме кровати, кресла и письменного стола, ничего другого в комнате Рудо не было. Одежду он не носил, только вторую кожу. Нэл за пару дней обзавелась и вещами, и даже вазочкой, куда поставила стебель чертополоха, прицепившегося колючками к ее волосам.