Книга Единичка, страница 132 – Элла Чак

— Единичка была у Нэл, – поправила она. – Если помнишь, я уточнила, кого именно ты спрашиваешь. Нэл думала, что у нее Единичка. Сильвия знала, что Единички у нее нет.

— Как? Как это нет?

— Я дважды клонированный двушник, Бэж. Я не рождалась. Моих родителей не существует. Была дочь Нестора, потом Ли, теперь я. В моей крови не было беты-один. И у твоего сына тоже. Ты не дала ему бету, ведь так?

— Я приняла ее за нас двоих… в то время в Секторе не было карцера. Это я его придумала. Моя идея. И проверку сканером.

— Кто бы сомневался.

— Ты не минусила Финнера, когда прикасалась к нему. И себя тоже.

— Чтобы минусить, бета должна быть хотя бы у одного. У нас с Финнером ее не было. Мы не потеряли годы.

— Но ты приняла бету в Секторе! В карцере!

— Конечно. Сегодня твои лапачи отобрали у меня пять или шесть лет.

— Пять или шесть?..

Бэжога смотрела на соперницу с уважением и толикой восхищения:

— Знаешь, принять поражение от тебя, – кивала она, прикрыв глаза, – не позор.

Она увидела серебряный кулон в форме солнца:

— Этот кулон упал мне на голову в день Перерождения Солнца. И познакомил с будущим отцом Финнера. Он принадлежит мне.

— До того как он упал тебе на голову, Иваныч привязал его к дрону, чтобы избавиться от улики. Это солнце было на шее Сильвии. Так что он больше все-таки мой.

Бэж согласилась:

— Оставь его, моя девочка. Прощай… прощай, – сдернула перчатки Бэж и обняла ее со всей силы, впиваясь ногтями в изорванную лапачами вторую кожу. Она не понимала, что прикосновениями больше никого не убить.

Лею посетило воспоминание – объятие с Нэл. Но что-то было не так… Объятие, но не счастливое. Лея помнила, что обе они были счастливы в тот момент. Печальны, но счастливы. Нет. Объятие из памяти Леи еще не случилось, оно произойдет позже.

Нэл не отталкивала от себя Бэжогу. Она стояла с закрытыми глазами, улыбаясь серебряному дождю.

— Прикосновения не опасны, Бэж. Ты ими никому не навредишь.

— Убери от нее руки! – отшвырнул Кайл Лидершу. – Обезоружить ее! И не дергайся. Твои люди под прицелом пушек!

Фиолетовая жаба с исполосованным шрамами лицом подошла сама. Финнер обошел мать и предложил Нэл сделку:

— Они сдадут оружие. Обещай, что не казнишь их.

— Казней больше никогда не будет. Никто не погибнет.

— Сдать оружие! – приказал Финнер. – Дезактивировать маяки, спектры и плети! Всем! Сейчас же.

— Финнер, что ты делаешь?! Сражайся! Продолжай биться! Она твой враг! Твой объект! Убей ее. Я приказываю тебе!

— Хватит, Бэж! Я устал подчиняться. Тебе. Им. Всем. Я ухожу.

— Куда ты денешься?! Нэлка тебя не отпустит! – висла Бэжога на руках штабных, что держали ее. – Она кинет тебя в карцер! Ты убийца. Мой сын.

— Я не твой сын, – проигнорировал он первый довод, с которым бесполезно спорить.

— Нэлка прикажет штабным убить тебя! Они отомстят за всех, кого ты сминусил!

— Пусть идет, – прервала пререкания Нэл.

— Что?

— ЧТО?!

— Что…

Произнесли с недоверием, протестом и удивлением Бэж, Кайл и Финнер.

— Он можешь идти. Люди не принадлежат никому.

— Он меня не бросит, грязная двушница! Не бросит собственную мать!

— Прощай, – ответил ей Финнер.

Кажется, за сегодня Нэл слышала слова прощания уже трижды.

— Нет… Только не так… ТЫ МОЙ!

Бэжога схватила спектр Финнера, целясь в него. Нэл увидела только, как тело Лидерши дернулось. Комиссары, что стояли за ней, увидели вытянутую руку Леи, метнувшую в спину Бэжоги кортик с белой рукоятью.