Книга Единичка, страница 128 – Элла Чак

Комиссар сбросил груз. Он не опустил ее к козырьку, а уронил с трех метров. Никто из схваченных штабных не осмелился приблизиться к красной жабе, от которой несло паленым и дымом. Как ее вообще выловили и зачем?

Канонада под козырьком начинала стихать. Штабные проигрывали. Они потеряли убитыми шестнадцать человек. Кто-то ранен, чьи-то тела остались лежать на сером пепле. Большинство было доставлено на козырек. Подготовленным и предупрежденным комиссарам потребовалось полчаса, чтобы переловить их всех.

— Кайл, смотри! – приблизился к нему Рудо. – Жабу подпаленную скинули.

— Жабу? Где?! – огибал Кайл штабных. – Где она?

Он увидел черные волосы и простреленное спектром плечо.

— Это Нэл… Нэл! – аккуратно перевернул он ее на спину.

— Что, Нэл? – не мог поверить Рудо.

Бровь ее кровоточила. Спектр прожег плечо до мяса. Кайл приподнял голову Нэл и прижал к груди:

— Нэл, прости… Пожалуйста, прости меня… Твой комиссар… я убью его! Убью!

— Он не мой… – прокряхтела она, приоткрыв глаза. – Люди не принадлежат. Никому.

Она прикоснулась красной перчаткой к его синей:

— Все будет хорошо.

— И что вы все в ней находите?!

Нэл узнала хриплый голос Бэжоги:

— Моя дорогая девочка, не слишком жирно водить за нос обоих? Моего старшего капитана и этого голубоглазого дурачка! Ну-ка, встань! С тобой говорит Лидер!

Кайл помог Нэл подняться на ноги.

— Финнер! Стреляй в нее! – приказала Бэж.

Комиссар тут же выстрелил. Из предплечья Нэл теперь торчал дротик с пушистой розовой шапкой.

— Кайл, – прошептала Нэл, отступая, – дождь…

— Лапачам увести мальчишку! Поставьте штабных под фитокроновыми пушками. Мы казним их позже! Пускай полюбуются на свою обожаемую Нэлку!

За спиной Бэжоги выстроились ее комиссары, Луванэ и Дрогзи. Пятнадцать лапачей крутились рядом, ожидая отмашки.

— Начнем с простенького! – приступила к допросу Бэжога. – Сколько тебе лет?

Голос Бэж звучал так мелодично и ласково, словно колыбельная, что не ответить было просто невозможно.

— Кому? – уточнила девушка, пошатываясь.

— Тебе, Нэл! Тебе! Оглохла, что ли?! – повторила Бэжога медленней. – Сколько тебе лет?

— Семнадцать лет, пять месяцев и двадцать один день, – ответила она, рассудок ее был затуманен.

— Умница! А скажи нам, сколько минусов у тебя осталось до сорока, Нэл? Пусть мои лапачи знают, сколько потеряют.

— Один минус или один человеческий год, – сразу ответила Нэл.

— У тебя на счету Единичка! Слышали?! – обернулась она к лапачам. – И не говорите, что я вас не жалею. Всего одно прикосновение, чтобы она сдохла! Какая же ты глупенькая, Нэл.

— Это не глупость. Это было осознанно. Я спасла ему жизнь, – вытянула она руку, показывая на Финнера. – Он хороший. Мы подружились. Летали на тригле. Танцевали в доме его матери. Он помог устроить диверсию на козырьке и убил двух лапачей и трех комиссаров точными выстрелами в сердце.

— Заткнись! – кричала Бэжога, чувствуя ропот Луванэ и Дрогзи. – Ты врешь! Он не убивал комиссаров! И не… он не впускал тебя в дом!

— Под сывороткой правды не врут, – монотонно бормотала Нэл. – Он отдал мне комиссарский поисковый маяк и солнечную метку выживших.

Вытащив цепочку, Нэл показала сверкающее серебристое солнце.

— Меткой выживших стало солнце, потому что никакой солнечной радиации никогда не было. Никакой радиации нет.