С каждой минутой фиолетовый свет становится ярче, вытесняя свет, к которому мы привыкли и который был единственным всю историю нашей планеты.
22.06.2022 11:13
Около Казани машина просто остановилась. Автомобиль не поехал дальше предполагаемой зоны поражения. Просто остановился, и все. Когда мы перешли границу пораженной зоны, перестали работать рации. Я вытащил ружье, предупредил товарищей, выстрелил в дерево – оно работало. Механические часы на руках тоже продолжали работать.
22.06.2022 11:15
Прошли не больше километра и наткнулись на три пустых автомобиля. Вскоре мы нашли пассажиров. Трое мужчин и две женщины были прибиты ветками к дубам. Причем выглядело так, будто они сами себя прокололи. Помощь им оказывать было бессмысленно. Наша группа двинулась дальше. До предполагаемого эпицентра было больше 450 километров. Стало сильно пахнуть хвоей и мандаринами.
22.06.2022 15:50
Мы разбили лагерь. Приборы ничего не показывали, радиации не было.
22.06.2022 22:15
Пеший бросок всех утомил. Трое рядовых отправились собирать ветки и не вернулись спустя час. Поисковую операцию мы начали сразу же. Эта группа из пяти человек тоже не вернулась. Я приказал приготовить оружие и сесть кругом.
22.06.2022 23:40
Ночи больше нет. Всегда и везде фиолетовый свет.
23.06.2022 6:20
За ночь вокруг нас появился и мгновенно пророс еще один лес. Одно из деревьев – ель – буквально насадило на себя одного из рядовых: он повис на самой макушке, как кремлевская звезда. Больше никто не пропал.
Нас осталось четверо. Я оглядел ребят: солдаты молчали и никак не показывали страх, но сам я охуеть как боялся, значит, и они тоже. Что вообще происходит? Куда пропали бойцы? Заблудились? Две группы подряд? В таком меняющемся лесу – возможно.
Пашка-брюнет шагнул вперед, ускорил шаг и скрылся в деревьях. Никто за ним не пошел. Он вернулся через пять минут, пятившись, отступая из леса. Потом снова исчез. И опять появился.
— Пашка? Что происходит? – я окликнул его.
Он оглянулся. Ошарашенный и с глазами-монетами.
— Она зовет меня. – прошептал он.
— Кто?
— Русалка.
— Что?
— Она такая красивая. Я люблю ее. Я хочу ее.
Я подошел, потряс его за плечо. Прокричал ему, чтобы он прилег, что никакой русалки тут нет. Пашка дернулся и побежал вперед, в чащу.
Я махнул бойцам, и мы побежали следом. Нашли его минут через десять.
Пашка сидел на траве полностью голый. В руке он держал свой оторванный член – весь в крови. Он подвигал им, подрачивая, потом засунул себе в рот.
Мы услышали, что он приговаривает: «Так ты хочешь? Так ты хочешь, дорогая?»
Я подбежал, ударил по руке, член выпал. Но Пашка был уже где-то в другом месте, глаза были открыты, но смотрели куда-то внутрь. Потеряв член, он начал поглаживать свои соски.
Рядовые за моей спиной закричали. Я почувствовал резкий запах, будто мне в нос засунули мандарин. И тут я тоже их увидел.
Русалка сидела прямо на лице Пашки.
Вокруг был уже не лес, а двор какой-то окраины среди нависающих многоквартирных домов. Тут не было фиолетового света, вообще почти не было света, лампы в фонарях были выбиты, слабый свет шел только от окон квартир.
Посреди двора стоял небольшой столик. На нем высилась огромная, метра два в высоту, бутылка водки. За столиком сидели несколько человек. Сначала я подумал, что это просто подвыпившие мужики, но чем больше их разглядывал, тем лучше осознавал, что в них было что-то неестественное, как будто в них были потеряны какие-то человеческие детали, что ли. Черный кот с золотой цепью на шее сидел у них в ногах. Разливал водку мужик в тельняшке и шапке-ушанке. Когда он взял рюмку в руку, я заметил, что у него шесть пальцев. Он ухмыльнулся, посмотрел на меня.
— Эй, братец, а ты что тут разгуливаешь трезвый? Подходи, выпей за компанию!
Рядом с ним на покосившейся скамейке сидела худощавая женщина в потрепанной шубе. Ее волосы клочьями выбивались из-под платка, глаза светились чуть желтоватым блеском. Рядом с ней стояла ступа и метла.
— Ой, гляди, какой культурный пожаловал, – хрипло усмехнулась она, обнажив редкие, кривые зубы. – Не перепутал, случаем, двор, а?
Третьим незнакомцем был худой, скорее высохший мужчина с неподвижным лицом. Неподвижным, даже когда он сказал: «Не бойся, тут все свои. Только ты стесняешься». Лишь теперь я заметил, что трое моих бойцов сидели за соседним столом.
Пашка все еще ласкал себя. Остальные солдаты пили рюмку за рюмкой. Они не слышали и не видели меня.
Шестипалый мужик в шапке-ушанке снова сказал: «Эй, братец, а ты что тут разгуливаешь трезвый? Подходи, выпей за компанию!» Женщина, сидящая рядом со ступой и метлой, повторила: «Ой, гляди, какой культурный пожаловал. Не перепутал, случаем, двор, а?» Высушенный мужик с застывшим лицом снова произнес: «Не бойся, тут все свои. Только ты стесняешься».
Незнакомцы застыли и больше никак на меня не реагировали, как в подвисших из-за плохого интернета «Танках». Ебать, как это бесило, когда пуляешь из Super Conqueror по T110E4, а все крошится!
Я сделал несколько шагов назад. Показалось, что ухожу за кулисы со сцены. Незнакомцы и запах мандаринов исчезли. Как и все мои бойцы.
25.06.2022 8:01
Я, конечно, описываю это все уже после, спустя долгое время после возвращения.
Больше таких зависаний, как в первую волну, с существами-алкоголиками, я не встречал. Больше не попадались галлюцинации с шестью пальцами и с подвисшими улыбками. Такие – поломанные – случались только в самый первый день, когда мы, ликвидаторы, поехали на пораженные территории. Ни на второй, ни на сто второй день ничего подобного не происходило. Из нашей группы никто не выжил, кроме меня, поэтому обсудить это было не с кем. В других группах, которые действовали независимо от нас, в первый день никто не столкнулся с волнами.
Все бойцы пропали: тело Пашки я нашел с оторванным членом, остальные просто куда-то исчезли.
26.06.2022 8:01
Я продолжил дорогу и скоро увидел ЕГО.
Луч был еще за сотни и сотни километров.
Такого размера, что невозможно его осознать. Он пульсировал, поднимался вверх. Ощущался как мчащийся кулак перед ударом по лицу.
26.06.2022 17:01
Галлюцинации накатывали приливами и всегда – с запахом. Так я придумал слово «волны». Кажется, оно используется до сих пор.
