Книга Луч, страница 35 – Даниил Туровский

Настя достала из кармана пульт дистанционного управления, нажала пару кнопок. Фигуры ожили. Оказалось, что они стояли на колесиках, могли крутиться, складываться.

Миша вызвался первым. Он ждал этого много месяцев, если не лет, – с тех пор, как начали выходить северороссийские комиксы про депрессивного исследователя Макса Бравого, который охотился на самых сложных галлюциногенных существ, решал все вопросы «Мухомором», а в первой экранизации, вышедшей этим летом, победил в центре Москвы волну в виде двухсотметрового Кощея Бессмертного.

В руке «Мухомор» ощущался тяжелее, чем Миша ожидал. Он сделал глубокий вдох, вышел на поляну перед фигурами, вспоминая все инструкции и истории, которые читал про оружие, стрельбу, Бравого.

Площадка ожила. Черт двигался быстрее всех. Миша прицелился и выстрелил. Пуля попала черту в шею, раздался щелчок по дереву, появилось красно-белое облачко. Леший уже был в паре метров от него, попытался уклониться к земле, но Миша в прыжке выстрелил ему в голову. Щелчок о дерево, облачко. Змей сначала показался посложнее (нужно попасть по разу в каждую голову), но Миша три раза нажал на курок, раздались три щелчка, появились три облачка. И всё.

Миша выдохнул, обернулся к Насте. Она внимательно смотрела на него и, кажется, была чуть удивлена.

— Отличная работа, Миша, – сказала она. – И сумасшедшая реакция у тебя.

Тот улыбнулся.

Камилла прошла занятие почти так же хорошо, как Миша. Марат действовал медленно, почти не двигаясь. Алёша, наоборот, больше бегал, в какой-то момент фигура черта гналась за ним почти полминуты, пока он наконец немного не оторвался, затем обернулся и выстрелил. Все более или менее справились. В конце занятия Настя сказала, что тренировки по стрельбе будут проходить два раза в неделю.

* * *

Кое-что из добытого в петербургской экспедиции уже отправили на экспертизу, но Настя попросила на пару дней оставить ей кубы-колбы с краматорскими галлюцинациями и дневники Ивана Билибина. Ей хотелось поскорее в них погрузиться. Она забралась в свой любимый дальний угол комнаты, где между книжных стеллажей стояло темно-красное кресло, и включила лампу с желтым светом.

Дневник Билибина оказался небольшим, всего на несколько десятков страниц. Записи шли без особой хронологии, встречались наброски к его сказочным иллюстрациям, небольшие автопортреты, заметки о объединении «Мир искусства».

Больше других Настя обратила внимание на запись от 1899 года:

«Приехал в Егну по приглашению Гронских. Усадебка небольшая и глухомань, но мне более всего нужно так после Мюнхена. Каждый день с солнцем выхожу из дома, только с хлебом и красками. Брожу по речкам, холмам, низинам, опушкам, озерцам. Каждый раз будто вижу что-то или кого-то тайного и незаметного, но уловить не могу».

Запись того же времени:

«В библиотеке Гронских попался сборник Афанасьева, взял его с собою. То ли я встречаю в лесах?»

Еще запись:

«Вечером Гронские собрали гостей, угощали ужином с уткой, а после предложили всем зеленый напиток. Хозяева устроили настоящее таинство: всех собрали вкруг, зажгли свечи, раздали по бокалу абсента, каждому пожелали встречи с зеленой феей. Девушки хихикали, мужчины сохраняли серьезные выражения лиц и готовились соблюдать правила игры. Я быстро потерял интерес к происходящему и осознал себя уже через какое-то время в ночном дворе усадебки. Стоял одинокий, но с опустошенным бокалом, мерцали звезды, я вглядывался в лес по краю участка. В деревьях показался большой серый волк. Он смотрел на меня. Из дому вывалились хохотушки, хозяева громко позвали на третий ужин, я вернулся».