Книга Луч, страница 30 – Даниил Туровский

В третьей колбе Настя увидела комнату глазами мамы, Юли. Не хватало только взгляда и жизни со стороны Никиты, которую проживала как раз Настя, когда попала в краматорскую волну несколько лет назад.

Кубы показывали жизнь семьи с трех сторон. Секунду за секундой, день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем, каждый момент.

— Это три разных галлюцинации. – сказала Настя. – И моей нет. То есть это то, что видели наши Кирилл, Макс, Джулия?

— Похоже, что так. – сказал Кучеров. – Но, Анастасия, Елена Николаевна, разве возможно захватить исторические волны? Мы умеем? Или хотя бы пытаемся?

— Нет, – Елена Николаевна покачала головой. – У нас таких технологий нет и не предвидится. Чертовщина какая-то. Жанна, разве такое возможно?

— Видимо, да. – сказала она. – Я начну изучать сегодня же и сообщу вам, Елена Николаевна. Но мне вот что больше интересно. Эти галлюцинации, видимо, достали каким-то образом из наших коллег? Возможно, они живы?

— Будем надеяться. – сказала Цепляева, но, как показалось Насте, ее больше заинтересовали кубы. – Как такое можно использовать? Если научимся делать их сами? Можно будет захватывать катастрофы и куда-то перевозить?

* * *

Алеша, Миша, Камилла и Марат немного прошлись по Кировску. На улицах попадались военные автомобили, в которых спали солдаты: власти который год вяло ждали интервенции с Запада.

Взяли по стаканчику мороженого с вареной сгущенкой и отправились в кофейню, где можно было бы еще перехватить и чизбургер. Она находилась на сопке. Как только они зашли внутрь, один из сотрудников закричал: «Фиолетовых не обслуживаем! Совсем, что ли! Нахуй пошли отсюда!» Ребята вышли на улицу.

— И часто так? – спросил Миша.

— Бывает. – вздохнул Марат. – Но давненько не встречал. В лагере нас полно было. Таких. Я сейчас задумался. Это же так странно: лагерь сирот, Луч убил всех твоих, а мы его принимаем… Я это все понимаю, но так мне оказалось спокойнее: в него верить, а не ненавидеть.

— Ты так и не рассказал подробнее. – сказал Алёша.

Ребята начали спускаться с холма обратно в город, решив дождаться обратной электрички уже на вокзале.

— Ну, главное, что фиолетовые – это не секта никакая. Нет никакой церкви или руководства. Да, есть книжка, «Свидетельства», но нет взносов и ничего такого. Это все просто про тотальное принятие Луча без ненависти. А одежда. Ну, одежда – чтобы проще находить своих. Я свою первую сделал сам, отварил свеклу и вымочил потом в ней всё.

— На тебя нападали? – спросила Камилла. – Из-за одежды?

— Пару раз в лагере. Один из охранников и некоторые дети. Но ничего прямо серьезного.

— А я все равно не понимаю. – сказал Миша. – Как можно его не ненавидеть? Миллионы погибли и еще погибнут. И твои родители, и наши. Это же бред какой-то.

— Мне проще так. Верить, что это произошло неспроста, с какой-то целью, а не просто непонятная катастрофа из-за двух сумасшедших пенсионеров.

— Пенсионеров? – спросил Миша. – Я такого не слышал.

— Да никто не знает все-таки причину. – сказал Алёша, который понимал Марата про принятие Луча, но не понимал, когда он вдруг выдавал какие-то неподтвержденные факты.

— Ну, у нас в лагере был паренек, который рассказывал, что ему рассказывал его знакомый, что его родители видели, как пара пенсионеров копали тоннель в лесу. Там, где, как считается, и есть эпицентр катастрофы. И они постоянно там ковырялись, их видели по выходным. Видимо, жили неподалеку.