Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 38 – Лёля Зайкина

Просыпаюсь от того, что кто щипает за волосы, по характерному мурлыканью на макушке, понимаю, что Василиска наводит порядок на моей голове, устроившись там, как в гнезде.

Лежу я на боку и явно кого-то обнимаю. Этот кто-то для Мишки крупноват.

Открываю глаза и понимаю, что беззастенчиво обнимаю Катю, а еще, что мне очень уютно так лежать.

Но это мне. Она девушка ранимая. Моложе меня, не думаю, что ей понравится, что мы так спим. Осторожно убираю руку, которой обнимал девушку, снимаю кошку с головы, и потихоньку поднимаюсь.

Катя не просыпается, лежит с легкой улыбкой на губах, обнимает Мишу. Тот тоже безмятежно спит.

Хорошо.

Всем уютно и спокойно. А мне надо вставать и сделать вид, что меня тут и не было, чтобы Катя не придумала того, чего нет.

Но всё же встаю не так спешно, как мог бы, задерживаюсь, смотря на них.

От Катиных слез ничего не осталось, дорожки, видимо, стёрлись, пока ворочалась во сне, выглядит вполне счастливой.

Как и должно быть. Каждой женщине нужно счастье. Она ещё молодая, всё впереди, я вон в сорок пять жениться собирался. И она сможет построить свою жизнь, если научится принимать произошедшее спокойнее.

Наблюдаю за тем, как лежит её рука, как она прижимает моего внука к себе, почти, как мать. Наверное, у неё развит этот инстинкт, поэтому и диагноз воспринимается как приговор.

Красивая, добрая, светлая, культурная, принципиальная и считает себя бракованной. Кто бракован, так ее муж, который сломал ей жизнь, заставил верить в неполноценность.

Хочется помочь Кате поверить в себя, дать ей то, что она хочет.

Надо уговорить её на клинику. Да, это может быть больно повторно получить тот же вердикт, но врачи ошибаются. Всякое бывает, надо хотя бы услышать мнение пары специалистов, прежде чем ставить на материнстве крест.

Обо всем этом думаю, не сводя взгляда с внука и Кати. Они смотрятся рядом очень уютно, как будто они и есть мать и сын.

Может быть, они тянутся друг другу именно потому, что каждому из них не хватает именно этого человека. Катя хочет ребёнка. Мише не хватает мамы.

Он не очень хорошо помнит, что такое мама рядом. Маша какое-то время провела в клинике. Лишь иногда виделась с сыном. Не была все время рядом.

Но любому маленькому человеку нужна материнская любовь, а сейчас Миша получает её от той, кто имеет множество нерастраченной любви, но боится привязаться. Боится моего осуждения. Боится своих эмоций.

Всё-таки встаю. Выхожу из комнаты, прихватив Василису, пока она не начала мешать спать тем, кто ещё не проснулся.

Опять, как и вчера, начинаю готовить завтрак. Неплохая традиция.

Катя обеспечивает нам сон, я — завтрак. К этому можно и привыкнуть.

Отторжения от её присутствия рядом не испытываю не малейшего. Напротив, желание не отпускать её, заботиться и оберегать, быть рядом, поддерживать.

Не помню, когда в последний раз, по сути чужая женщина вызывала во мне такие эмоции. Наверное, никогда. Даже об Оксане я, пожалуй, меньше думал. Пусть она была рядом. Пусть я планировал дальше с ней жить.

Но возможно, все дело в ситуации. Я ещё не отошёл после смерти Маши. Сейчас тоже, естественно, потеря не забылась, но я вынужден сосредотачиваться на другом. На внуке, на том, чтобы ему было уютно.

С Катей ему хорошо и спится. Думаю, дело не только в этом. Возможно, в чем-то большем. Но развивать тему не спешу.