Онлайн книга «Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида»
|
Отец – слаб и безволен, тетка словно мороженая рыба, а Бернардо слишком рационален. Словно арифмометр на ножках. Увы. Всех это так или иначе накрыло. А все дед… Игнасио с ненавистью поглядел на предка. — Сдох ты, сволочь, и хорошо! Любить парень не умел. А вот ненавидеть… — Сволочь старая! Гадина, мразь! Чтоб тебя на том свете каждый день демоны вилами в зад… пихали! Игнасио отвернулся от гроба, прошелся по комнате. Сегодня – не церковь. Не храм. То каждую ночь они проводили рядом с храмами, и гроб ставили в храме, на освященной земле, а сегодня, вот, заночевали в дороге. Так получилось. Деревня тут есть небольшая, но и только. Храма тут нет, сгорел, да не восстановили. Отец хоть и дал распоряжение, но когда его еще построят? Сейчас-то его нет. Вот и пришлось… поставили гроб в сельском трактире, и сидит сейчас рядом с ним Игнасио. — Ненавижу… Показалось Игнасио, или шевельнулась тень на стене? Послышался ему шелест со стороны гроба – или это ветер за стенами? Бред или реальность? Мужчина вгляделся в лицо деда. Кажется, раньше у него было другое выражение? Или нет? Глаза закрыты, лежит спокойно… НЕНАВИЖУ!!! Игнасио порывисто отошел к окну и не увидел, как шевельнулись пальцы трупа. Совсем чуточку. Буквально на крошку, согнулись-разогнулись и снова попробовали двинуться, но сил не хватило. Покойник лежал, как ему и положено. Игнасио сидел у окна, стараясь не смотреть на деда, а там и придремал в кресле, едва успел вскочить, прежде чем утром отец пришел. И даже не подозревал, что избежал серьезной опасности. Мертвые не могут встать на освященной земле. В храме. В святилище Ла Муэрте – без ее воли. А вот если так… если ночь, если ненависть, если нет никакого сдерживающего влияния святых предметов – да и откуда бы они? Игнасио так и не узнал, что чудом избежал опасности. Его величество мог бы подняться, как упырь. Обыкновенный, кладбищенский. Для зомби нужен некромант, для призрака незаконченное дело и кое-какие условия, а вот упырь из его покойного величества получился бы. Хороший, на ненависти и родной крови вскормленный. Но – повезло. Когда Игнасио уснул, уснули и его чувства. А силы… сил у его величества тоже не было в достатке. Вот если бы несколько ночей, да подпитывать его гневом и болью, да не на освященной земле… Игнасио ненавидел деда, потому что мечтал – безнадежно мечтал, чтобы его любили. Но любить его было некому. Мать? Матери его лишили, остальным членам семьи он был безразличен. Да и не умел никто в королевской семье любить по-настоящему. Откуда? Чего ты не видишь, чего ты с детства лишен, тому ты и не научишься. Никогда. Увы, мединцы искалечили не одно поколение людей. И долго еще королевской семье будет аукаться их вмешательство. * * * Да сохранит Творец того, кто изобрел телефон! И пусть даст Он изобретателю достойное перерождение! Сколько сил экономит его изобретение! Сколько времени! То пришлось бы посылать кого-то в полицию, писать или надеяться на хорошо подвешенный язык посыльного. А то можно просто поднять трубку телефона и разъяснить дежурному, кто это, откуда он телефонирует и что случилось. Гонсало и в своем-то языке не был уверен, после всего увиденного. Ладно еще бой! Ладно – смерть! Этим купца не напугать! Видывал он виды! |