Книга Красная нить судьбы, страница 50 – Ана Сиа

— Сю Лу не реинкарнация. Просто схожая внешность, — говорит Иян, делая глоток.

— А Юй Цзиньси?.

— Тоже нет, хотя, признаться, его появление сначала запутало меня. И он, и Сю Лу просто слишком сильно похожи на тех, кого мы знали. Такая вот ирония судьбы, — улыбается Иян.

— А мой брат? Он не?..

— О нём мне ничего не известно. Не все души перерождаются, Лючжи, лишь те, кто жаждет искупления и кого ждут.

Лючжи молча кивает, грустно улыбаясь, и думает, что, пожалуй, это и к лучшему. Ей бы однозначно было больно видеть лицо когда-то единственного родного для неё человека, что с ненавистью в глазах пронзил её мечом, желая смерти.

— Ну а ты? Как жил всё это время ты?

Иян молча смотрит на кружку с дымящимся чаем в своих руках, и Лючжи видит, как едва уловимо меняется выражение его лица, мрачнея.

— В ожидании тебя, — тихо говорит он, поднимая на Лючжи взгляд, в котором отчётливо читались тоска и боль.

— Откуда ты знал, что я перерожусь?

— У каждой души есть цикл перерождения. Я просто ждал твоего.

— Тысяча лет… это так много, — прикусывает губу Лючжи, даже боясь представить, что приходилось чувствовать Ияну, век за веком надеясь однажды найти одну-единственную душу.

— Это того стоило, — слабо улыбается он, в очередной раз заставляя бедное сердце Лючжи разбиваться от понимания чужой безграничной преданности.

Пальцы невольно сильнее стискивают кружку в руках, а под рёбрами начинает ныть. Когда-то, в своей прошлой жизни, Лючжи считала, что у неё были принадлежность к клану, дом, и настоящая семья, но, в конце концов, единственным, кто отчаянно пытался вытащить её с обрыва пропасти и держал за руку до последней секунды, был Ван Иян. Перед глазами тут же всплывает испуганное, перекошенное в отчаянном крике лицо, ставшее её последним воспоминанием перед смертью. Единственный, кто был с ней в её обеих жизнях. Лючжи смотрит на своё отражение в остывшем чае и криво усмехается, чувствуя, как предательски начинает щипать глаза.

Справляясь с собственными неожиданно нахлынувшими эмоциями, она ловит себя на мысли, что нестерпимо сильно хочет рассказать Ияну обо всём, что переполняет её душу сейчас, и на осознание чего ей потребовалось несколько дней, которые она провела в тишине и одиночестве, заново переживая все нахлынувшие на неё чувства и эмоции своей прошлой жизни. Рассказать, как сильно благодарна и как дорожит таким товарищем, как он. Ван Иян сделал для неё слишком многое, и Лючжи не уверена, имеет ли она сейчас право обременять его тяжестью своих мыслей.

Перед глазами встают расплывчатые образы прошлого: шумной и такой родной деревни, строгого отца, вечно ворчливой, но любящей матери и вспыльчивого, но ранимого брата. Когда-то всё это было частью её счастливых и беззаботных дней, составляя суть короткого слова «дом». Хотела бы Лючжи сейчас вернуться в ту жизнь, к ним? Закусывая щёку изнутри, она бросает взгляд на подносящего к губам кружку Ияна и уверенно отвечает сама себе: нет, не хотела бы. Небеса подарили ей шанс прожить спокойную жизнь в другом месте и с другим именем, и Лючжи намерена использовать этот шанс на все двести процентов.

— Хочешь посмотреть на Чжунбань? — неожиданно спрашивает она, и Иян на секунду растерянно замирает, чтобы потом молча кивнуть с тёплой улыбкой на губах.