Книга Лабиринт Принца Пустоты, страница 59 – Ольга Силаева

— Эйвен не хотел, чтобы ты пострадала, – произнёс Дир. – И уж тем более не желал, чтобы ты попала в заложницы. Тогда для него всё просто обрушилось бы.

Таисса кивнула, глядя на разъеденное временем нутро ракеты.

— Да.

— Но дело не только в Эйвене. – Тёплая ладонь Дира гладила пальцы Таиссы, и ей становилось спокойнее. – Дело в травмах, которые наносит война. Эйвен уберёг тебя от них, как Совет почти уберёг меня.

— Хотела бы я, чтобы отец уберёг Тьена от этого места, – отозвалась Таисса.

— В ближайшие месяцы так и будет, скорее всего. Но Принц Пустоты не отступится.

Тьен… Воронки охотились за их сыном прямо сейчас, в эту секунду, и это было чудовищно неправильно и несправедливо. Но если ракеты, лежащие под ногами, действительно были игрушками Великого? Если звезда, вокруг которой вращалась планета Кая, погибла из-за вседозволенности, дарованной одному-единственному разумному существу? Где тогда лежала справедливость? И в чём было настоящее милосердие?

Таисса перевела взгляд на ракету. Мог ли этот конический снаряд нести в себе гибель мира? Мог ли Тьен? А они сами?

И если да, что дальше?

— Если бы мы вернулись с рассказами об этом, – произнесла Таисса. – Если бы Страж смог показать последствия нашему миру… всем мирам. Как ты думаешь, это изменило бы что-нибудь? Чужая память? Чужие уничтоженные планеты? Или… или чужой опыт ничего не стоит? Или стоит, но ничего не значит, потому что всё человечество не может переломить волю одного Великого? Потому что ни у кого нет рычага влияния, нет возможности схватить за руку того, кто обладает чудовищным ресурсом и абсолютной властью? И нельзя отговорить ни словами, ни чувствами, потому что вседозволенность ломает моральные ориентиры, а логика и любовь перестают иметь значение?

Таисса не была уверена, о ком говорила сейчас. О будущем Тьене из своего сна? Или о Страже и его сознании собственной абсолютной правоты? О Верноне, достучаться до которого было так же невозможно, как взлететь со дна сферы?

Думать о Верноне было невыносимо. Почти так же тяжело, как думать о Земле, куда она может никогда не вернуться.

— Страшно подумать, что может начаться дома без нас, – произнесла Таисса.

— Совершенно что угодно, вплоть до массового переселения на Юпитер, – серьёзно согласился Дир. – Но мир не держится на нас, Таис. Даже на твоём отце он не держится.

— Хочешь сказать, мир вежливо подождёт и не будет срываться в пропасть, пока мы не вернёмся?

— Мир примет других лидеров, – спокойно сказал Дир. – Если без Вернона Лютера Тёмные не способны спасти сами себя, грош ему цена, что он не смог оставить себе хорошей замены.

— Себя, я заметила, ты не ругаешь.

— Я доверяю Нику, – просто сказал Дир. – И твоему отцу. Зря ты его недооцениваешь.

— Мой отец не может вечно обеспечивать нам непоражение. Особенно теперь, когда потерял и свою мать, и меня. Я помню, как мне было тяжело, когда он лежал в коме.

Дир коснулся её руки.

— Я понимаю, Таис. Но в любом случае парадигма «несколько человек могут спасти мир, а без них всё кончено» – это заблуждение.

— Принц Пустоты вполне себе его придерживается, – вздохнула Таисса. – Только со знаком минус. «Этот ребёнок может устроить конец света, так что запру-ка я его понадёжнее». И сложно сказать, что он…