Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 64 – Алекс Скай

Эйвард резко посмотрел на неё.

Она поняла, что сказала слишком много. Не про лестницу — про живых. В этом зале слово “живой” стало опасным.

Клятвенная книга снова раскрылась.

Сама.

Страницы зашуршали не так, как раньше. Не резко, не грозно. Скорее устало, будто старый дом собирался показать то, что давно пытался сказать тем, кто разучился слушать.

Ника почувствовала движение за доской в своей комнате. Два молчащих ключа — первый и второй — будто отозвались издалека, из-под дерева, из тайника, куда она их спрятала. Но теперь к их молчанию добавилось третье. Не ключ. Пока нет. Пустое место.

На странице проступили строки.

Эйвард шагнул ближе.

Бренн тоже, но книга резко перелистнула лист так, что край страницы едва не рассёк воздух перед его пальцами. Канцлер отдёрнул руку.

Ника не успела испугаться. Она уже читала.

“Клятва, принятая смертью, может быть завершена только живым выбором.”

Слова держались несколько мгновений.

Потом появилась вторая строка.

“Если тело ключницы сохранено домом, душа ключницы ушла за дверь.”

И третья.

“Последний ключ приходит не из крови, не из рода и не из памяти.”

Страница побелела.

Ника слышала своё дыхание. Слышала, как где-то далеко, возможно, в белом коридоре, тонко скрипнула дверь.

— Последний ключ, — сказала Ортия почти беззвучно.

В её голосе было не удивление.

Узнавание.

Ника посмотрела на неё.

— Вы знали.

Ортия встретила её взгляд и впервые не стала улыбаться.

— Я знала, что замок любит жестокие решения.

— Нет. Вы знали, что я не первая.

Эйвард резко повернулся к Ортии.

— Что она имеет в виду?

Ортия молчала.

Бренн сказал:

— Милорд, не позволяйте ей уводить разговор. Книга ясно говорит: душа Нивеи ушла. То, что стоит перед нами, может быть последним ключом, но ключ не обязан оставаться свободным.

Ника похолодела.

— То есть меня можно использовать.

— Любой ключ используют, — ответил Бренн.

И вот тут она испугалась по-настоящему.

Не смерти. Странно, но нет. После клятвенной книги смерть стала слишком близкой и слишком большой, чтобы её можно было осознать сразу. Ника испугалась другого: что все они — Бренн, Ортия, Совет, возможно, даже замок — действительно видят в ней не человека. Дверной механизм. Последний недостающий кусок. Средство добраться до Сайры, до белой комнаты, до завершения клятвы.

Она посмотрела на Эйварда.

И увидела, что он тоже это понял.

Его лицо стало жёстким.

— Она не будет ключом Совета.

— А вашим? — тихо спросила Ортия.

Вопрос ударил так точно, что Ника невольно задержала дыхание.

Эйвард не ответил сразу.

И это молчание было честным. Болезненно честным. Он хотел спасти Сайру. Ради этого он годами стоял у белой двери, грозил смертью, держал дом в страхе, отказывался от правды, когда правда могла разрушить последнюю надежду. Если Ника действительно последний ключ, что он выберет? Её свободу или дочь?

Она не должна была задавать этот вопрос.

Но он уже стоял между ними.

Эйвард посмотрел на неё.

— Моим тоже не будет, — сказал он.

Голос был низким, неровным, но слова прозвучали ясно.

Ника опустила глаза первой.

Не потому, что не поверила. Потому что поверить было слишком опасно.

Бренн сложил пальцы перед собой.

— Тогда вы оставляете наследницу в опасности.

— Я оставляю её вне ваших рук.

— До рассвета Совет примет решение сам.