Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 82 – Ангелина Сантос

— Я останусь, — сказал Северьян.

Голос был глухим.

— Как свидетель? — уточнил Тавриан.

Северьян повернул к нему голову.

— Как тот, кто хочет знать правду.

— Тогда начнем с ваших показаний о пепельной настойке, — сказала я.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты не пощадишь меня.

— Нет.

— Даже если я не знал всего?

— Особенно если не знали. Потому что тогда придется признать, сколько всего вы не хотели знать.

Он закрыл глаза на короткое мгновение.

Когда открыл, в них уже не было прежнего приказа.

Была усталость.

И начало страха.

Не за меня.

За то, что правда могла оказаться больше его вины.

— Хорошо, — сказал он.

На верхней башне баллисты все еще смотрели на небо.

В порту люди молчали.

Старый рыбный причал, где утром нашли тело, теперь стал местом, где дракон Огненного дома впервые согласился говорить не с позиции силы, а с позиции свидетеля.

Я знала: это не победа.

Даже не перемирие.

Это была новая линия огня.

Но теперь я стояла не одна.

За мной были стены Армавира, серый знак печи под кожей, люди, которые начали слушать, и мужчина с холодными глазами, готовый стрелять по дракону, если тот нарушит границу.

А впереди — имя.

Меллас.

Маг меток.

Человек, который резал мою жизнь, пока я думала, что просто слабею.

Я сжала руку в перчатке.

Боль отозвалась сразу.

Но впервые за много лет она не показалась мне доказательством слабости.

Она была следом преступления.

А след можно привести к виновному.

Глава 10. Чужая метка

Илмару увели не в мои покои.

Это решение приняла я.

Не потому, что хотела великодушия. Великодушие в тот день было слишком дорогой роскошью. Просто женщина, которая носила мою метку и ребенка Севериана, не должна была оказаться в комнате, где лежали мои вещи, мои записи, моя печать и остатки жизни, которую у меня забрали.

Для Илмары выбрали малую лекарскую комнату в восточном крыле.

Там было тепло, чисто и достаточно просто, чтобы ни у кого не возникло ощущения, будто ей оказывают почести. Узкая кровать, стол, два стула, ширма, полка с травами, таз с горячей водой. У двери — две женщины из крепостной службы и двое стражников Тавриана. Не люди Дорна. Это теперь имело значение в каждом коридоре.

Северьян хотел войти вместе с ней.

Илмара сказала:

— Нет.

Одно слово.

Слабое, но ясное.

Он замер на пороге, будто не сразу понял, что отказ адресован ему.

Я стояла рядом и смотрела не на него, а на Илмару. Она была бледной, губы пересохли, рука с меткой дрожала под рукавом. В ней больше не было той красивой мягкости из зала Совета. Там она выглядела женщиной, которую привели к победе. Здесь — женщиной, которая наконец поняла, что победа была куплена чужой кровью.

— Я буду рядом, — сказал Северьян.

— Вы будете за дверью, — ответила она.

Он посмотрел так, как привык смотреть на тех, кто забывал свое место.

Но Илмара не отступила.

Я увидела, как трудно ей это далось. Она боялась его. Не как чудовище. Нет. Как человека, от чьего решения еще вчера зависело ее спасение, положение, ребенок и будущее. Страх перед тем, кто может отнять защиту, почти всегда похож на любовь, пока не увидишь его без украшений.

— Ей нужна лекарь, — сказал Северьян.

— Ей нужна женщина-лекарь и покой, — ответила Миреада. — Мужчины подождут снаружи.

Северьян повернулся к ней.