Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 69 – Ангелина Сантос

— Нашли в углу, — сказал Дорн. — Какая неприятная случайность.

Тавриан посмотрел на него.

— Вы вошли в комнату после смерти лекаря и сразу нашли улику?

— Она лежала на виду.

— Нет, — сказала я.

Все повернулись ко мне.

— Когда мы вошли, в углу ничего не было.

Дорн мягко улыбнулся.

— В тяжелом состоянии человек не всегда замечает детали.

— Я была не в тяжелом состоянии.

— Но печь сегодня уже повлияла на вас. Есть свидетели.

Вот оно.

Клетка закрывалась.

Печать на флаконе.

Моя перчатка.

Мертвый лекарь, который мог дать имя мага меток.

Раненый караульный.

Погашенный свет.

И Дорн, оказавшийся у двери слишком вовремя.

Кирсан Тейр поднял голос:

— От имени лорда Севериана Астарина я требую немедленно взять Элисану Ровеннар под стражу до прибытия Огненного дома.

Тавриан повернулся к нему.

— Здесь не власть Астарина.

— Тогда от имени Совета, — сказал Дорн. — Я как наместник требую ее изоляции. Лекарь убит после личного разговора с ней. Улики указывают на нее. Ее магия нестабильна. Главная печь дала неполный знак. Вы не можете продолжать прикрывать ее, Шарр.

Тавриан молчал.

И это молчание было опаснее любого ответа.

Потому что он считал.

Закон.

Положение.

Свидетелей.

Смерть Саврена.

Мои слова.

Дорна.

Кирсана.

Армавир.

Я вдруг поняла, что именно сейчас он может выбрать не меня. Не потому, что верит Дорну. А потому, что если не соблюсти процедуру, Дорн получит право звать Совет и обвинять всю крепость.

Я сделала шаг вперед.

— Я не убивала его.

Тавриан посмотрел на меня.

— Я знаю.

Два слова.

Тихие.

Но я услышала.

Дорн тоже.

— Но, — продолжил Тавриан, — до окончания первичного дознания вы останетесь под охраной королевской стражи.

Кирсан усмехнулся.

— Под стражей.

— Под охраной, — сказал Тавриан. — Разница важна для тех, кто умеет читать закон.

Дорн сжал губы.

Я смотрела на тело Саврена.

Еще несколько минут назад он был близок к имени.

Меллас.

Маг меток.

И “не верьте Дор...”

Дорну?

Или кому-то с похожим именем?

Нет.

Он хотел сказать Дорн.

Я чувствовала это.

— Вы понимаете, что это значит? — спросил Тавриан тихо, подходя ближе.

— Да.

— Вас будут пытаться назвать убийцей до рассвета.

Я посмотрела на флакон с моей печатью, на перчатку в руке Дорна, на мертвого лекаря, который больше не расскажет о пепельных настойках.

Потом — на Тавриана.

— Нет, — сказала я. — Они уже назвали.

За окном снова ударил колокол.

Один раз.

Низко.

Тревожно.

Будто Армавир понял: первая кровь в этой игре пролилась внутри его стен.

Глава 8. Обвинение

До рассвета меня не заперли.

Это было первое, что Тавриан Шарр сделал правильно.

Он мог закрыть меня в комнате, поставить стражу у двери и назвать это охраной. Мог отдать Дорну повод говорить, что новая держательница печати уже не гостья и не возможная хозяйка, а подозреваемая, которую удерживают в крепости до решения Совета.

Но Тавриан выбрал другое.

Меня провели в малую комнату рядом с дознавательским залом. Не в подземелье. Не в гостевое крыло. Стол, два стула, очаг, узкое окно под потолком, вода, хлеб, чистая ткань для рук. У двери стояли двое стражников королевской стражи, не люди Дорна.

Я оценила разницу.

И все равно чувствовала стены.

Тело Саврена Лорича унесли почти сразу. Его чашу, поднос, флакон с моей якобы печатью, перчатку и все, к чему он прикасался, опечатали в моем присутствии. Тавриан приказал сделать три списка: для стражи, для Миреады и для писца Дорна.