Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 47 – Ангелина Сантос

— Королевская линия? — переспросила я.

Слова прозвучали слишком громко в тихом зале.

Миреада отвела взгляд.

Тавриан смотрел на Остромира так, будто тот только что нарушил приказ.

— Моя мать была из мелкого дома на материке, — сказала я. — Ровеннары не связаны с Армавиром.

— Так говорили в столице? — спросил Остромир.

— Так говорила моя семья.

— Семьи тоже умеют молчать.

Мне захотелось резко ответить.

Но я не ответила.

Потому что перед глазами встали изъятые письма матери. Пустой ящик. Люди Тессара в архиве. То, что у меня забрали до того, как я успела понять ценность.

Если в письмах было что-то о ее прошлом, теперь это было у Совета.

Или уже сожжено.

— Нужны архивы, — сказала я.

— Какие? — спросила Миреада.

— Все, что касается женщин, отправленных из драконьих домов после разводов. Все, что связано с пепельными настойками. И все, что есть о Ровеннарах и Армавире.

Тавриан медленно произнес:

— Вы хотите искать это в первый день?

— Нет. Я хочу искать это сейчас.

— Дорн не даст доступ к главным архивам.

— Значит, начнем с тех, к которым у него меньше причин присматриваться.

Миреада задумалась.

— В старой счетной есть книги прошений. Их редко открывают. Там могли остаться копии обращений женщин, которых привозили в Армавир или отправляли через порт.

— Почему именно там?

— Потому что все, что касается людей без власти, часто записывали в счета: содержание, перевозка, лечение, похороны.

Похороны.

Слово прошло по залу как холодный ветер.

Я вспомнила сестру Хальвара. Женщину, которой сказали, что ее связь была ошибкой. Через месяц она умерла. Через два ее метку носила другая.

Сколько таких было?

И сколько умерло не от лихорадки, а от чужой выгоды?

— Идемте, — сказала я.

Тавриан шагнул между мной и выходом.

— Сначала печь нужно запечатать.

— Запечатывайте.

— Вы останетесь до конца.

— Почему?

— Потому что если она снова ответит на вас, я должен это видеть.

Я посмотрела на него.

— Вы уже видели достаточно, чтобы понять: я не управляю этим.

— Именно поэтому вы останетесь.

Он был прав.

Неприятно, но прав.

Я осталась у стены, пока Остромир и двое мастеров закрывали печь железными скобами, проверяли воздуховоды, убирали остатки синего угля из соседнего отсека и ставили на дверь временную печать кузнечного клана. Все делалось без спешки, но точно. Люди, которые привыкли работать с опасным огнем, не тратили движения на видимость.

Все это время я чувствовала жар под кожей.

Не сильный.

Достаточный, чтобы помнить: мое тело стало частью вопроса, на который Армавир ждал ответа.

Когда дверь кузницы закрыли, Остромир подошел ко мне.

— Запомни, девочка. Не давай никому с материка смотреть твою руку без свидетелей.

— Почему?

— Потому что если связь резали один раз, могут попробовать дорезать.

Я сжала левую руку.

— Это возможно?

— С нужным лекарем, нужной печатью и достаточно сильным драконом — многое возможно.

Северьян.

Я не хотела думать, что он знал.

Но уже не могла позволить себе верить, что он точно не знал.

Между незнанием и удобной слепотой разница есть. Только для жертвы она почти ничего не меняет.

Старая счетная находилась в восточном крыле, над бывшим залом сборщиков пошлины. Дверь туда открыли не сразу. Ключ нашелся у Миреады, но замок не поддавался, пока Тавриан не позвал старого сторожа с маслом и узким инструментом. Пыль на пороге была настоящей. Это мне понравилось. Значит, Дорн не успел подготовить комнату к нашему интересу.