Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 112 – Ангелина Сантос

Наконец Стайна Мер поднялась.

— Суд островов решил.

Ветер ударил в окна.

В зале пахло морем, железом, бумагой и дымом, который, кажется, уже въелся в нас всех.

— Элисана Ровеннар не признается полной хозяйкой Железного Армавира, — сказала Стайна.

Сердце ударило вниз.

Я знала, что так может быть.

Все равно больно.

— Но первый знак Главной печи, действия при пожаре, зерно в Бергат, открытие книг и предъявленные доказательства дают ей право сохранить печать до полного испытания.

Я не дышала.

— Срок — три дня. За три дня Элисана Ровеннар должна пройти второй суд Главной печи и пробудить полный ответ. Если печь молчит или отвергает ее, печать переходит на временное хранение суду островов. Не Совету. Не Дорну. Не дому Астарин. Суду островов.

Вирон Сайт резко поднялся.

— Это нарушение решений Совета.

Стайна посмотрела на него.

— Это Армавир.

Он сел.

Потому что в этот миг за Стайной стояли не только слова.

За ней стояли семь кланов.

Мое облегчение не было радостью.

Три дня.

Полный ответ печи.

Не победа.

Отсрочка.

Но печать оставалась у меня. Документы оставались в Армавире. Совет не получил то, за чем пришел.

Пока.

— Рагнар Дорн, — сказала Стайна. — До окончания дознания ты остаешься в Армавире под надзором королевской стражи.

Дорн усмехнулся.

— Вы забываете, что я представитель Совета.

Тавриан подошел к нему.

— А я нет.

Дорн сделал шаг назад.

Люди Совета тоже напряглись.

Но теперь зал смотрел не на белую печать. На старый стол, кланы и меч Тавриана.

Дорна вывели.

Не в цепях.

Пока.

Но под охраной.

Когда двери закрылись, я впервые позволила себе медленно вдохнуть.

Суд окончен.

На три дня.

Люди начали расходиться. Кто-то смотрел на меня с уважением. Кто-то с сомнением. Кто-то все еще с неприязнью. Но больше никто не смотрел только как на брошенную жену дракона.

Это было больше, чем утром.

И меньше, чем нужно.

Северьян подошел последним.

— Три дня, — сказал он.

— Я слышала.

— Если печь отвергнет тебя...

— Тогда я потеряю печать.

— И Совет попытается забрать тебя.

— Попытается.

Он хотел сказать что-то еще. Я видела.

Но рядом появился Тавриан.

Не резко.

Просто подошел.

Северьян посмотрел на него, потом на меня.

— Я буду в восточном крыле, если понадоблюсь.

— Как свидетель, — сказала я.

Он кивнул.

— Как свидетель.

И ушел.

Я смотрела ему вслед недолго.

Потом повернулась к Тавриану.

— Вы знали, что они дадут три дня?

— Предполагал.

— И знали, что потребуют второй суд печи?

— Да.

— Поэтому молчали?

Он не ответил сразу.

Мы стояли у окна, за которым море билось о скалы под Залом Ветров. Люди выходили, голоса отдалялись. Впервые за несколько часов вокруг стало почти пусто.

— Не только поэтому, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Что вы еще не сказали?

Тавриан повернулся ко мне.

Его лицо было спокойным, но глаза — нет.

— Есть запись о вашей матери.

Слова ударили тихо.

Без грома.

Но сильнее многих обвинений за столом.

— В старой счетной мы уже нашли одну.

— Есть другая. Не в счетной.

— Где?

— В архиве королевской стражи.

Молчание стало тяжелым.

— И вы молчали, — сказала я.

— Да.

— Почему?

— Потому что если запись настоящая, вы не просто связаны с младшей ветвью Нарвик.

Он сделал паузу.

Я уже не слышала море.

Только его голос.

— Ваша мать была последней признанной наследницей боковой линии Железного Армавира. И если это подтвердится, Главная печь ответила не случайной держательнице печати.