Книга Измена. Это не про нас, страница 3 – Марта Макова

Этот мальчик — Прохор. Он приблизительно одного возраста с Аглаей. Когда у мужа начался роман с его матерью? В тот год, когда мы с Андреем поженились? А может, он и не заканчивался, может, эта волоокая дива была ещё до нашей свадьбы и почти в одно время со мной родила ему сына?

Мне хотелось закрыть руками глаза, спрятаться в "домике" и не выходить наружу, где страшно, больно и непонятно.

Я вытерла ладонями сухие глаза и щёки. Взяла стоящую в подставке бутылочку с водой и, глядя невидящим взглядом на стоящую напротив в соседнем ряду машину, медленно открутила крышку. Сделала несколько маленьких глотков ледяной воды.

У машины напротив суетилась семья с детьми. Мужчина укладывал чемоданы в багажник, а молодая женщина рассаживала детей на заднем сидении. Счастливая семья, прилетевшая, наверное, из отпуска. И мне представилась картинка, где Андрей вот также убирал в багажник чемоданы своей второй семьи. Также улыбался волоокой Марине и весело подмигивал их общему сыну.

От боли в груди хотелось сложиться пополам и закричать. Завыть, заскулить раненной в самое сердце верной собакой. Но при всём желании мне не позволял согнуться живот, в котором беспокойно ворочался малыш. И я гладила, гладила живот, успокаивая ребёнка в нём и себя.

Нужно было ехать домой. Там мягкое успокоительное, прописанное врачом. Нужно было взять себя в руки. В конце концов, поговорить с мужем.

Я аккуратно вырулила с парковки и влилась в поток машин на дороге в город.

Сам путь домой не запомнила. На автомате перестраивалась в нужные ряды, отмечала краем глаза дорожные знаки и указатели, и, о чудо, не запуталась в многочисленных дорожных развязках. К дому подъехала всё на том же автомате. Загнала машину в гараж, мысленно отметила, что на снегу остались следы от протекторов шин, значит, Андрей поймёт, что я куда-то выезжала и будет ругать меня. Седьмой месяц беременности, погода — дрянь, трассы скользкие. Муж настаивал, чтобы я сидела дома и не рисковала на дорогах.

Дом встретил теплом и непривычной тишиной. Дети уже вторую неделю были у свёкров. Ветрянка. Как только выяснилось, что в классе у Марка заболели двое детей, мужем и его родителями было принято решение изолировать беременную меня от возможной угрозы подхватить заразу. И не зря, потому что Марк всё-таки покрылся с ног до головы мелкими пузыриками, а следом за ним и Аглая.

Из кухни доносился запах корицы, сдобы и печёных яблок. Любимого пирога Андрея, который я испекла к его приезду.

Привычным движением поправила льняную салфетку, которой был накрыт румяный пирог, и от этого неосознанного, заботливого жеста самой стало невыносимо больно. Я прижала пальцы к губам и громко всхлипнула.

Почему? За что Андрей так со мной? С нашими детьми. С нами.

Как ловко он врал мне все эти годы. Талантливо. Правдиво. Я ни секунды не сомневалась в собственном муже! Андрей был надёжным, сильным, умным, заботливым. Любящим отцом нашим детям. А там, в той семье, он тоже такой?

Щелчок закрывшихся автоматических ворот я услышала уже когда за окном было совсем темно. Медленно и неуклюже поднялась с дивана, на котором лежала.

Свою третью беременность я переносила легко и даже как-то незаметно. Скакала резвой козочкой по дому, без признаков тошноты готовила мясные блюда, без одышки, по сто раз в день поднималась по лестнице на второй этаж. Сейчас же всё тело налилось свинцовой тяжестью, стало неповоротливым, будто чужим.