Книга Все, что мне нужно, страница 196 – Э. Сальвадор

Лола кивает, возвращая улыбку, но она колеблется. Она смотрит на меня так, будто поняла все, о чем я думаю.

Ее тело расслабляется, когда отпускаю ее лодыжки, и Лола снова садится.

— Ты в порядке?

— Я… — поворачиваюсь обратно, кладу подбородок на скрещенные руки и скрещиваю лодыжку с другой, чтобы она не подпрыгивала.

— Ты можешь поговорить со мной. Я здесь, — тихо говорит она, прежде чем продолжить рисовать.

Я наслаждаюсь тишиной, впитывая ее тепло и наслаждаясь ароматом ванильных духов Лолы.

— Когда я впервые получил травму на первом курсе, то думал, что все кончено. Я думал, что никогда не восстановлюсь. Это звучит драматично, но в тот момент, клянусь, я так и думал.

Я шепчу слова, которые боялся произнести вслух. Она ничего не говорит и не мешает щетине скользить по моей коже. Дает мне смелость продолжать говорить.

— Получение травмы открыло глаза и это чертовски страшно. Я знаю, что вернулся лучше, чем когда-либо, но иногда страх снова получить травму ломает мне голову. А потом я думаю о том дерьме, которое говорят люди.

Комментарии, основные моменты после игр, интервью, вопросы и все, что произошло с тех пор, вызывают у меня холодную дрожь.

— Раньше меня это не волновало, но иногда я захожу в тупик из-за того, что обо мне говорят, как будто их слова будут определять мое будущее. Это смешно, но иногда кажется, что в их словах есть какая-то правда. Как будто я собираюсь достичь пика в колледже и ничего не добьюсь. Или что я добьюсь успеха, но понимаю, что какой бы талант у меня ни был, он не сравнится с талантом других. Я знаю, что сравнение — вор радости, и у меня дела идут лучше, но иногда бывают такие моменты. И еще эти дурацкие интервью. Боже, я ненавижу их.

Тяжесть этих слов спадает с груди, и впервые за долгое время мне становится легче дышать.

Чувствую, как Лола наклоняется, слегка нависая надо мной. Она играет с волосами у меня на затылке, вертя пальцем вокруг одного локона. Мне давно пора подстричься, но я знаю, как она любит играть с моими волосами, и мне это тоже нравится.

— Они любят злить тебя, потому что от тебя трудно добиться реакции. Ты не даешь им ничего, кроме убедительных ответов, несмотря на вопросы, которые они задают. Но иногда из-за того, что ты — это ты, ответы кажутся высокомерными. Временами это немного раздражает, но я знаю, что ты не имеешь в виду ничего плохого. Они этого просто не видят, и им все равно. Но не стоит ничего менять, чтобы их успокоить. В конце концов, ты непобедимый.

Моя голова откидывается назад. Я смотрю на нее через плечо.

— Ты преследовала меня.

— Я не хочу этого слышать.

Она садится и берет в руки кисть, которую положила.

Я не могу сдержать самодовольную улыбку на моем лице.

— Ты смотрела и читала обо мне.

— Серьезно? Из всего, что я сказала, ты понял именно это?

— Просто признайся. Это заставит меня чувствовать себя лучше, — изображаю грусть в голосе.

Уголок ее губы дергается, но Лола смотрит на меня невозмутимым взглядом.

— Ты не так уж важен. Я не преследовала тебя.

— Нет, ты делала именно это.

Кисть зависает над моей спиной, и ее глаза встречаются с моими.

— Это была пустая трата времени.

— Ничто в тебе не является пустой тратой времени.

Лола затягивает нижнюю губу между губами, как будто пытается подавить улыбку, но ей это не удается, поскольку уголки поднимаются вверх.