Книга Только с тобой, страница 92 – Э. Сальвадор

Я не ожидал этого. Думал, что она задаст типичные вопросы, вроде того, собираюсь ли я участвовать в драфте НБА²⁷, на какой позиции играю или что-то, связанное с баскетболом, но это не то. Это даже не вопрос.

Я убираю руку от цепочки, и тревога наконец отступает.

— Это будет считаться одним из твоих вопросов.

Она смеется.

— Я так и думала, но не важно. Поделись чем-то со мной.

Впервые в жизни я чувствую, что не знаю о чем говорить. Знаю, что мог бы сказать, и это могло бы быть множество банальных вещей, которые говорил за свою жизнь. Но, в отличие от всех тех случаев, мне действительно хочется поделиться чем-то.

Не знаю, связано ли это с ее взглядом, который говорит, что она не ждет от меня ничего особенного. Как будто ей все равно, поделюсь ли я своим любимым цветом или скажу какое мое второе имя — нечто такое, что я никогда не произнесу вслух. Но суть в том, что она смотрит на меня с намерением. Как будто все, что я скажу, удовлетворит ее желание узнать что-то обо мне.

Это ничего не значит. Люди постоянно делятся своими мыслями. Это не будет чем-то особенным.

— У меня хроместезия²⁸.

Джулианна оценивающе смотрит на меня. Я не жду, что она поймет, что это такое, потому что многие люди не знают. Это редкость, и трудно объяснить тем, кто не обладает этим даром, что это вообще значит.

— Черт возьми, Лэндон, ты серьезно?

Я удивлен ее внезапной агрессией, но, честно говоря, мне это даже нравится.

— Что?

— Не «что», — передразнивает она. — Ты не можешь просто так бросить это в разговор и ожидать, что я не задам вопросов. И поверь, у меня их много.

Я смотрю на нее с недоумением, осознавая, что она действительно знает, о чем речь.

— Я не думал, что ты в курсе.

— Ну, это справедливо, потому что это редкость, но я узнала об этом на уроках теории музыки. Мы не углублялись в эту тему, но она запомнилась, и мне всегда было интересно, — ее восторженный голос сбивает с толку, потому что я никогда не слышал ее такой взволнованной, разве что, когда речь шла о Хаптике.

— У тебя еще четыре вопроса, так что решай, что хочешь спросить дальше, — я прячу улыбку за кружкой, когда она фыркает.

Она начинает постукивать ногтями по керамике, обдумывая, вероятно, бесконечный список вопросов.

— Как цвет появляется в твоем восприятии? Каждый звук излучает цвет или только определенные звуки?

Я смотрю на нее с укором, потому что она знает, что сделала. Она пожимает плечами, невинно улыбаясь. Это два вопроса, но я решаю не заострять на этом внимание.

— Цвет появляется как оттенок в моем воображении, и я знаю, что это не будет иметь смысла, но вижу его как будто в четырехмерном пространстве, — объясняю я, и она кивает, впитывая слова. Вижу, что она запуталась, как и все, когда я это описываю, но все же старается следовать за моими мыслями. — И да, каждый звук излучает цвет в моем сознании.

В ее глазах загорается интерес.

— То есть, когда я говорю с тобой, ты видишь цвет?

Я киваю, позволяя этому вопросу пройти мимо.

Я не выбираю, что вижу, когда слышу звук, но с Джулианной это очевидно.

Цвет ее радужек — синий с тонкими белыми прожилками — был первым, что привлекло мое внимание, когда я встретил ее. Хотя мы и не познакомились в лучших обстоятельствах, именно это мой разум решил зафиксировать в тот момент.