Книга Только с тобой, страница 74 – Э. Сальвадор

— Она совершенно новая. Так что перестань так на нее смотреть, — настаиваю я, протягивая ему бальзам, но он не делает попытки его взять. — Тебе это срочно необходимо.

— Почему?

— А почему еще я могла бы тебе это дать? Ты без конца облизываешь губы с тех пор, как появился, а если есть что-то, что я ненавижу больше всего на свете, так это обветренные губы, так что бери.

Он замирает на мгновение, прежде чем взять бальзам из моей раскрытой ладони. Я не могу не заметить, как кончики его пальцев едва касаются моей кожи, скользя к моим собственным.

— Считай, это мое доброе дело года, — усмехаюсь я, ощущая легкое покалывание иронии.

Я жду привычной колкости, остроумного ответа, но он удивляет меня, когда уголки его губ едва заметно приподнимаются в почти улыбке. Лэндон подбрасывает упаковку в воздух, ловко ловит ее одной рукой, прежде чем отворить дверь.

— Спокойной ночи, Джулианна.

— Спокойной ночи, Лэндон.

С последним, едва уловимым взглядом, он выходит, и дверь бесшумно закрывается за его спиной.

В животе возникает легкое, мимолетное волнение, но я не даю ему закрепиться, потому что разум все еще кружится, зациклившись на том, как он произнес эти слова. Эти три слова эхом отзываются в голове, повторяясь снова и снова, даже когда оказываюсь в своей комнате. Даже в уютном убежище моей комнаты, под успокаивающий голос любимого YouTube-блогера, я все еще отчетливо слышу его голос.

Джулианна

— Я до сих пор не могу поверить, что это продолжается уже целых две недели! — восклицает Эль, ее глаза распахиваются от изумления, но тут же сменяются восторженной улыбкой. — Ну же, рассказывай! Каково это? Поделись всеми подробностями!

Пальцы на мгновение замирают над клавиатурой, прежде чем вновь приступаю к печати. Последнее, о чем мне хочется говорить сейчас или когда-либо вообще, — это Лэндон. Разве что речь идет о непосредственном общении с ним во время учебы. Но даже тогда не нахожу желания говорить с ним, и дело не в том, что я его не выношу. Просто каждый раз, когда это происходит, в животе возникает странное, необъяснимое ощущение.

Словно что-то медленно опускается, переворачивается внутри, вызывая волнение. Я не могу это объяснить, и потому просто предпочитаю притворяться, что этого не существует, ведь то, что происходит, определенно нереально.

— Мне нечего сказать. Я ничего не чувствую, — и это чистая правда. — Мы просто учимся, — это тоже правда. — И все, — в этом лишь доля истины.

Мы по-прежнему спорим, и это, похоже, не изменится, хотя сейчас это уже не так остро, как раньше. Ну... возможно, все еще не очень приятно, но споры уже не бесконечны, потому что мы делаем паузы, вплетаем немного непринужденных разговоров, пока готовим, а затем возвращаемся к тому, что у нас получается лучше всего. К спорам.

Хотя, когда разговариваем, эти беседы всегда коротки, и никогда не касаются нас самих. Обычно он подтрунивает над моими любимыми ютуберами, а я парирую, что он просто завидует. Или мы обсуждаем, как нам нравится готовить. Недавно он узнал о моей одержимости кружками и любит подшучивать над этим, но никогда не проявляет злости.

Это немного странно, но я все равно держу защиту наготове. С Лэндоном никогда нельзя быть уверенной, что у него на уме или что скажет дальше. Он всегда выглядит таким отстраненным, таким холодным.