Книга Только с тобой, страница 68 – Э. Сальвадор

— Ты действительно только что извинился передо... мной?

Я переминаюсь с ноги на ногу, ненавидя, как ее взгляд проникает в самую душу. Я привык к ее презрительным взглядам, полным ненависти, но это не то, с чем сталкиваюсь каждый день.

— Я не был достаточно ясен?

— Нет. Скажи это снова. Я моргнула.

Я смотрю на нее с откровенным недовольством.

— Какое отношение имеет твое моргание к тому, что ты не услышала, что я сказал?

На ее губах расплывается высокомерная, до боли раздражающая усмешка.

— Оно просто имеет.

Это не имеет никакого смысла, и теперь она действительно начинает выводить меня из себя. Девушка это знает, и я почти уверен, что ждет, когда взорвусь. Никто не умеет так ловко нажимать на мои болевые точки, как эта чертова Джулианна Спаркс. Она просто обожает вести себя как капризная девчонка.

— Я не собираюсь повторять это снова.

— Попробовать стоило, — произносит она, отвлекаясь от курицы, но все мои мысли накрепко прикованы к ее лицу, потому что на нем расцветает нечто удивительное.

Ее губы растягиваются в... искренней улыбке?

Когда моргаю, с удивлением замечаю, что она все еще там. Улыбка широка и настолько ярка, что я физически ощущаю, как от нее исходит тепло.

Я никогда прежде не был адресатом таких улыбок. Она улыбалась мне в «Ликвиде», но прекрасно понимаю, что тогда это был лишь алкогольный дурман. Эта же улыбка — совершенно иная. Я никогда не заслуживал их и не стремился к ним, но признаю... она прекрасна.

Воздух вокруг нас словно сгущается, становится горячим и плотным, а в груди нарастает странное давление.

Черт возьми, изжога. Не стоило вчера ночью наедаться этих острых чипсов.

Я наклоняю голову, чтобы рассмотреть ее лицо получше, и улыбка никуда не исчезает.

— Что это?

— Что именно? — спрашивает она, кладя нож в раковину и моет руки.

— То, что у тебя на губах. Джулианна Спаркс, ты улыбаешься мне?

Ее глаза расширяются, и, кажется, она осознает, что именно делает. Губы опускаются, и она резко поворачивается ко мне спиной.

— Что? Нет, я не улыбаюсь.

— Да, ты улыбаешься.

— Нет, не улыбаюсь.

— Да.

— Нет.

— Ты улыбаешься, — настаиваю я, стоя прямо за ней, почти касаясь.

— Я не улыбаюсь, — твердо отвечает она и поворачивается, чтобы взглянуть на меня.

Мое дыхание замирает.

Улыбка возвращается, но теперь она иная: маленькая, мягкая и застенчивая.

Но изменилось не только это. Пространство между нами кажется странно магнитным, словно невидимая нить тянет друг к другу, и это притяжение вовсе не нежное. Оно ощущается подавляюще горячим, грубым и отчаянным.

— Ты улыбалась для меня.

— Ты просто видишь то, чего нет, — ее взгляд скользит к моим губам, и воздух между нами наполняется искушением, почти осязаемым.

Мои пальцы сжимаются по бокам, подталкивая протянуть к ней руку, но разумная часть отвешивает звонкую пощечину, напоминая: ничего хорошего из того, что сейчас происходит, не выйдет. Мы — хаотично воспламеняемы.

Отступив на шаг, я прочищаю горло и беру чистый нож из ящика.

— Я помогу тебе нарезать овощи.

Мы стоим рядом, работая в унисон: я нарезаю цуккини, болгарский перец и лук, а она проверяет рис и приправляет курицу.

— Мне правда не нужна твоя помощь. Я умею готовить.

— Я уверен, что ты достаточно компетентна на кухне, но не собираюсь сидеть и смотреть. Мне наплевать на тебя, но мне не нравится бездельничать.