Книга Только с тобой, страница 248 – Э. Сальвадор

— Хорошо, — я сосредотачиваюсь на биении его сердца, считаю удары до двадцати и начинаю снова, пока собственное не перестает колотиться, словно готово взорваться. — Это было быстро. Как тебе удалось это сделать?

— Никак. Он сам начал говорить, а я просто подначивал, но думаю, парень и так бы все рассказал, потому что искал одобрения. Наверное, думал, что, если изложит свою версию, я соглашусь с ним, поддержу и оправдаю все, что тот сделал, — его сердечный ритм учащается, а голос становится похож на бензин, когда Лэндон произносит следующие слова, они обжигают мою кожу. — Я мог прикончить его. Я хотел этого. Я реально, черт возьми, хотел.

— Он этого не стоит, но ты же не...

— Ты стоишь, но нет, я ничего ему не сделал. Разве что сломал нос, — в его голосе слышно удовлетворение, но сквозит и ярость. — Не буду врать, секунду я об этом думал. Моя нога была у него на горле.

Его признание шокирует, и я отстраняюсь, смотря на него.

— Ты серьезно?

— Ага, но я не смог этого сделать. Мысль о том, что кто-то может попытаться к тебе подкатить, пока я буду за решеткой, остановила меня.

Я ухмыляюсь, несмотря на суровость его тона.

— Этого никогда не случится. Я бы ни за что не дала им ни шанса.

Лэндон улыбается, но улыбка не достигает глаз, и он берет меня за шею.

— Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти. Мне так жаль, что он так с тобой поступил.

Боль в его голосе пронзает мое сердце.

— Мне тоже... но я благодарна, что в ту ночь наткнулась именно на тебя. Знаю, ты не был обязан, но позаботился обо мне, и я буду вечно тебе благодарна.

— Жаль, что я не знал. Жаль, что я не мог...

— Ты был рядом после, и это все, что важно, — я беру его руку со своей шеи и переплетаю наши пальцы.

Но мои слова, кажется, не смягчают его дискомфорта, потому что Лэндон смотрит на меня с мукой. Как будто ему еще есть, что сказать, чем он не поделился.

— Там есть еще что-то, да?

Его губы сжимаются в тугую ниточку. Долгое мгновение он смотрит на меня, и тишина становится такой густой, но такой хрупкой, что ее можно разрезать ножом.

— Я знаю, кто подсыпал тебе что-то в напиток в ту ночь.

Я задерживаю дыхание и киваю, чтобы он продолжал, потому что не уверена, что смогу вымолвить хоть слово.

— Сиенна.

Я смеюсь, качая головой, потому что это звучит нелепо.

— Это тебе Коул сказал? Потому что я уверена, что он это выдумал, просто чтобы...

Лэндон тяжело вздыхает, потирая затылок.

— Есть доказательства, что это сделала она. Она призналась в смс.

Я отшатываюсь, рот приоткрывается, но мысли путаются и спутываются в клубок. Не могу думать здраво, не то, что вымолвить ни слова, потому что не может этого быть.

— Она не могла этого сделать. Она бы так не поступила. Конечно, мы не в ладах, но Сиенна бы никогда так со мной не поступила. Просто не может быть, Лэндон, — тараторю я, и в голосе слышна паника. — Она бы не сделала такого, да? Мы же были подругами, лучшими... подругами, — мой голос срывается. — Она... она... не сделала бы этого... да?

— Мне так жаль, любимая. Она сделала это, — утешает Лэндон и обнимает. Позволяю ему притянуть мое одеревеневшее тело, чувствуя себя слишком перегруженной, чтобы что-либо делать.

Я опускаю голову ему на плечо, пока воспоминания о Хэллоуине всплывают, как страшный фильм.