Книга Только с тобой, страница 185 – Э. Сальвадор

— Мне жаль, что так вышло, — я потираю затылок, вспоминая тот день. — Ты была рядом, а я все еще злился. Мне правда жаль.

Она улыбается, пожимая плечами.

— Ничего. Я это заслужила.

— Нет, не заслужила. Я вел себя мелко и по-детски... — думаю о том дне, когда она ударила меня. — Ты в тот день плакала, да?

— Я иногда забываю, какая у тебя прекрасная память, — Джулианна водит кончиком вилки по сиропу, выводя на тарелке восьмерку. — Да, плакала, но это глупо. Я вела себя неразумно и драматично.

— Ты никогда не бываешь неразумной или драматичной. Хочешь поговорить об этом? — я провожу большими пальцами по ее коленям.

— Нет, а то ты правда возненавидишь меня, потому что это глупо.

— Этого не случится, — потому что ты мне слишком нравишься, чтобы когда-либо мог так к тебе относиться. Сердце сжимается от этой мысли, но я отбрасываю ее. — Обещаю.

— Родители должны были помочь мне с переездом в тот день, но после ссоры с мамой они не приехали. Пощажу тебя и опущу детали, но это моя вина, потому что, если честно, я была неблагодарной, и они не были неправы. У меня есть все благодаря им, а в тот момент я этого не проявляла. Но ничего... они прислали «Ровер».

Она смеется, но смех этот неуклюжий и суховатый, а я ничего не говорю, потому что чувствую — Джулианна хочет сказать что-то еще. Так что я молчу и слушаю.

— Знаю, что у меня есть привилегии. Мне даже не стоит этого говорить, потому что есть оба родителя, которые могут меня обеспечить и дать все. Именно благодаря им на мне эта куртка за пять тысяч долларов, но иногда хочется чего-то большего, чем просто материальные вещи. Иногда хочу, чтобы они сказали мне, что гордятся мной или что я достаточно стараюсь, потому что никогда не чувствую, что это так. И чувствую себя такой глупой, потому что понятия не имею, как стать для них достаточно хорошей. Но иногда я боюсь, что буду «слишком», и ненавижу быть для них обузой. Поэтому улыбаюсь и стараюсь красиво выглядеть, потому что чувствую, что это все, на что я способна, — она кусает дрожащую губу, смотрит вдаль и съеживается, словно пытается стать меньше. — Звучит так глупо. Прости. Я жалуюсь на своих родителей, когда у Габби вообще нет возможности видеть своих. Боже, я звучу так эгоистично.

— Пожалуйста, не извиняйся, — я выхожу из-за стола в кабинке, и, увидев это, она подвинулась, позволяя сесть рядом. Я бы обнял ее, если бы кабинка не была такой тесной, поэтому ограничиваюсь тем, что беру ее руку. — Ты не звучишь эгоистично, ты не неблагодарна, ты не избалована и не глупа.

Я правда ненавижу себя за то, что не знаю, что еще сказать. Конечно, когда-то я хотел того же, чего хочет она сейчас, но прошло так много времени, что разучился волноваться из-за Джона, чего-либо или кого-либо. Я также не могу заставить себя любить его или кого бы то ни было.

Любовь непостоянна и ненадежна, и так ненасытна, что не хочу иметь с ней дела.

Проводя большим пальцем по ее костяшкам, я говорю то, что приходит в голову, и надеюсь, что не облажаюсь.

— Мне ненавистно, что родители заставляют тебя так себя чувствовать, потому что ты не обуза. Ты очень далека от этого. Если уж быть откровенным, мне нужно больше тебя, потому что мало. И знаю, что это не одно и то же, потому что ты ждешь этого от родителей, но я вижу тебя, и вижу, что ты — не что из того, что ты только что назвала. Ты не просто твои улыбки или твоя красота. Ты — чертова Джулианна Спаркс. Ты умна, способна, сильна, остроумна. Ты — это все и еще больше. Обещаю. И надеюсь, ты знаешь, что я имею это в виду.