Книга Только с тобой, страница 174 – Э. Сальвадор

— Бля! — я стону, когда ремень защелкивается, пока пытаюсь натянуть его на грудь, и когда пытаюсь снова, он опять блокируется. — Черт возьми, — хриплю я, отпуская его, и слышу, как металл слабо стучит о сиденье, прежде чем завожу двигатель.

Дверь открывается, прежде чем успеваю тронуться с места, и рядом со мной оказывается Лэндон, одетый лишь в полотенце, обернутое вокруг бедер.

Это бесит еще сильнее, потому что выглядит он горячее, чем когда-либо. С его совершенно мокрых волос стекает вода, капли падают на его широкие плечи и твердую грудь. Капли продолжают свой путь вниз, ныряя и стекая по каждому изгибу и рельефу его скульптурного, проработанного живота. Некоторые задерживаются на узкой полоске волос ниже пупка, а затем на самом полотенце.

— Лучше отойди, пока я не переехала тебя, — пытаюсь захлопнуть дверь, но он удерживает ее на месте. — Отпусти.

— Нет, почему ты ушла?

Мое тело леденеет, глаза сужаются в щелочки, а пальцы беспокойно теребят что-то на коленях, так и подначивая врезать ему со всей дури.

— У меня сильнейшее искушение совершить непредумышленное убийство, так что советую отступить.

— Ты имеешь в виду умышленное. Непредумышленное — это когда без намерения убить.

Клянусь, каждая клеточка во мне жаждет переехать его. Сдерживаемая злость близка к взрыву.

— А теперь убери этот тон и скажи мне, почему ты злишься, — он щурится и слегка вздрагивает, от плеч до живота, покрываясь мурашками. Очевидно, Лэндон замерзает, но стоит на месте, удерживая мой взгляд и дверь.

— С меня хватит и этого, и тебя. Трахай кого хочешь, а я уж...

— Не заканчивай эту фразу, — его глаза темнеют, а грудь выпячивается.

— Я просто делаю то же, что и ты.

Его брови сходятся, но затем на лице расцветает самая раздражающая ухмылка.

— Ревность тебе к лицу.

Я фыркаю.

— Я не ревную.

— Хорошо. У тебя нет причин ревновать к моей сводной сестре.

— Сводной сестре?

— Люси надела мою одежду, потому что пролила на себя кофе. Потому что она гребаная растяпа, — он потирает переносицу, что-то бормоча себе под нос. — Но, если не веришь мне, Джаггер и Малик подтвердят, что она моя сводная сестра.

— Почему они не сказали мне, когда я пришла?

— Не знаю, но сейчас мы это выясним, — отвечает он раздраженно, но после голос смягчается. — У меня нет ни малейшего намерения или желания прикасаться к кому-либо, кроме тебя. Мне жаль, что ты так подумала, но теперь тебе придется либо выйти самой, либо вытащу я.

Я на секунду задумываюсь об этом, но, увидев, как он вздрагивает плечами от проходящего мимо холодного ветерка, глушу двигатель и хватаю контейнер.

— Я приготовила это для тебя, — я протягиваю ему контейнер, пока вылезаю из машины. — Просто хотела поблагодарить за то, что поверил в меня. И еще сказать, что сдала. У меня девяносто четыре балла.

Это останавливает его на месте, и Лэндон смотрит на меня сверху вниз, пока стоим у парадной двери. Он смотрит так, будто никогда во мне не сомневался, и если одного его выражения недостаточно, то улыбка на лице просто сносит с ног. Она даже заставляет ямочки на его щеках торжественно явиться миру.

— Я ничего не сделал. Это все ты. Я горжусь тобой.

Сердце спотыкается, и, хотя на улице леденящий холод, а ветер пощипывает кожу, по венам разливается обжигающий жар.