Книга Только с тобой, страница 128 – Э. Сальвадор

Насмешливая нотка в его голосе развязывает тугой узел у меня в животе.

— Знаю, но я поступаю в медицинский, — я прикусываю внутреннюю сторону щеки. — Что думаешь?

Высвобождаю свою руку из его и указываю на музей, звук ю голоса мягко отдается эхом, а каблуки цокают, когда я делаю несколько шагов от него.

Он выглядит задумчивым, словно хочет что-то сказать, но вместо этого его глаза скользят по произведениям искусства, прежде чем возвращаются ко мне.

— Захватывающе.

— А это еще даже не все. Хочешь, покажу, где я играю?

Лэндон засовывает руку в карман, достает черный футляр и вынимает наушники.

— Конечно.

Я на мгновение колеблюсь и думаю, не будет ли ему слишком скучно. Он не выглядит раздраженным из-за того, что ушел из клуба, но, возможно, хотел заняться чем-то еще. Я не подумала его спросить. Я слишком застряла в собственной голове.

— Если станет слишком скучно или если захочешь уйти, скажи об этом. Прости, что я так и не спросила, чего ты хочешь. Или если не хочешь быть со мной, это тоже нормально. Обещаю, ты не ранишь мои чувства.

Возможно, будет немного больно, но он не обязан быть со мной.

— А ты сама хочешь быть здесь?

— Честно? Да.

— Тогда и я хочу быть здесь, — мягкий, но хрипловатый оттенок его голоса на мгновение выкачивает из комнаты весь кислород, и дышать становится трудно.

Я ничего не пила, но клянусь, чувствую опьяняющую эйфорию. Она согревает тело и разливается мурашками... так много мурашек повсюду.

Не знаю, что сказать или как себя вести, поэтому просто киваю в сторону того места, где играю. Он молча идет рядом, его глаза скользят по произведениям искусства, пока не останавливаются на черном, глянцевом рояле.

— Вот где происходит магия, — я с размахом провожу рукой над инструментом для драматического эффекта.

Он тихо смеется.

— Покажешь мне свою магию?

— Хочешь, чтобы я сыграла для тебя? — не могу сдержать волнения и даже не жду его ответа, прежде чем усесться на скамью. Я не успеваю подумать, как уже похлопываю по месту рядом с собой.

Лэндон с сомнением смотрит на него, и понимаю, что он спрашивает, уверена ли я, потому что скамья не длинная. Она предназначена для одного человека, и, учитывая, что мы не самые миниатюрные, нам будет тесновато.

— Как-нибудь ужмемся, — я снова похлопываю по скамье. — Садись, или ты боишься, что я укушу?

В его глазах вспыхивает порочная искорка, когда устраивается рядом. Могу только догадываться, о чем он думает, потому что я думаю о том же.

Мы так близко, что мой бок плотно прижат к его боку. Ничто, даже порыв ветра, не пролезет между нами.

— Как долго ты играешь? — спрашивает он, меняя тему, и я благодарна за это, потому что в голове роятся самые что ни на есть греховные мысли.

— Значит ли это, что мы снова задаем друг другу вопросы?

Может, перегибаю палку, но мне не нужен повтор того, что случилось несколько недель назад. Я почти уверена, что мы это переросли, но его трудно читать. Порой не знаю, не переступаю ли черту, потому что, несмотря на невинность моих вопросов, кажется, что переступаю.

— Да, можем. Пока ты честна со мной, я буду честен с тобой.

Мне нечего скрывать, так что киваю.

— Ладно, — я поднимаю руки, изображая хлопушку. — Вопросы, дубль два, — хлопаю в ладоши.

Он сталкивается со мной коленом, и, когда смотрю на него, на его лице сияет самая широкая на сегодняшний день улыбка, заставляющая его ямочки проявиться во всей красе. Конечно, не то чтобы очень широкая, но я никогда не видела, чтобы его губы растягивались так сильно.