Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 55 – СИрения

Грем

Я не был в казарме. Я брел по самым пустынным, самым темным коридорам дворца, стараясь заглушить топотом сапог тот гул, что стоял у меня в голове. Но от себя не убежишь. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте моей груди, а отблески магических светильников на стенах казались насмешливыми глазами, следящими за моим унижением. Я был тенью, призраком, блуждающим по лабиринту собственного отчаяния, и камень под ногами ощущался острее, чем когда-либо, будто сама твердь сочувствовала моей потерянности.

Сначала это было просто чувство. Тревога. Как щемление в груди, предвещающее бурю. Я пытался списать это на ревность, на злость, на последствия вчерашней тренировки. Но потом это стало… конкретным. Я замер, прислонившись к стене, и вдруг… почувствовал. Ее страх. Острый, колкий, как иглы морского ежа. Он пронзил меня, заставив сжаться все внутри. А потом… потом ее желание. Смутное, теплое, стыдное. Оно разлилось по моим жилам, как горячий эль, ударив в голову. Я застонал, закрыв глаза, пытаясь отогнать это чувство. Это было не мое. Это было ее. Но я чувствовал это так же ясно, как боль в своем плече. Это было похоже на разрыв плоти, на то, как чужая жизнь насильственно вливается в твою, не спрашивая разрешения, смешиваясь с твоей собственной до неузнаваемости.

Ее губы. Я почувствовал давление. Чужие губы на ее губах. Холодные, властные. И ее ответ — робкий, потом — жадный. Я ощутил вкус ее поцелуя на своих губах — сладкий. Мои кулаки сжались так. Я чувствовал текстуру его кожи под ее пальцами, ту самую, что ощущал лишь в бою, скрестив клинки, а теперь она была доступна ей в интимной близости, которой мне было не достичь. Я чувствовал, как ее дыхание перехватывает, как волна тепла разливается по ее животу, и все это было моим переживанием, моей пыткой.

— Нет, — прошептал я в темноту, но это не помогало.

Видения обрушились на меня. Ощущения. Ее руки, срывающие с себя платье. Жгучий стыд, смешанный с странной гордостью под холодным взглядом. Ее кожа, обжигающе горячая под чужими пальцами. Мурашки. Дрожь. И тот предательский трепет, что бежал глубже страха. Я чувствовал, как ее тело отвечает на прикосновения, как ее плоть предает ее разум, и как ответная волна желания опаляет и меня, заставляя сжиматься сердце от невыносимого смеси невольного возбуждения.

Резкая, разрывающая боль, когда он вошел в нее. Я взвыл, вцепившись в голову, будто кто-то вонзил мне в виски раскаленное железо. Это была ее боль. Но она стала моей. Это было не просто физическое ощущение; это было чувство вторжения, нарушения самых сокровенных границ, и оно прожигало меня изнутри, оставляя после себя выжженную пустыню, где еще секунду назад цвели надежды. Я чувствовал, как ее мышцы судорожно сжимаются, пытаясь отторгнуть вторжение, и как ее душа отчаянно борется сама с собой, разрываясь между болью и зарождающимся, неукротимым огнем.

А потом… Наполненность. Движение. Глубокое, властное, неумолимое. И ее отклик. Ее бедра, движущиеся навстречу. Ее стоны, ставшие криками страсти. Это было хуже боли. Бесконечно хуже. Потому что в этом была не только ее, но и мое собственное, непроизвольное участие. Ее наслаждение стало моим, ее экстаз отзывался в моей плоти предательским эхом. Я чувствовал каждый ее вздох, каждый стон, каждое движение ее тела, как будто это происходило со мной, как будто я был не свидетелем, а участником этого акта, против своей воли связанным с ней узами, которые теперь стали моими оковами.