Книга Любящая королева, страница 35 – Саффрон Брукс

— Кинг, ты купил мнешапочку.

Для некоторых это может не казаться чем-то особенным. Но для меня, темнокожей девушки? Это очень важно.

— Я купил тебе еще несколько, — небрежно говорит он, как будто это ничего не значит. — Они все в моем шкафу.

Мои губы слегка приоткрываются от удивления.

— Зачем?

Он пожимает плечами, и впервые с тех пор, как мы встретились, он выглядит почти по-мальчишески — как мужчина, пойманный за чем-то заботливым, но не уверенный, как это объяснить.

— Я всегда вижу, что ты носишь такую, когда дома, — просто говорит он. — И я знаю, как это важно для твоих волос, поэтому я взял несколько запасных. На всякий случай. — Его голос смягчается, когда он добавляет: — Что важно для тебя, важно для меня.

Сердце сжимается от его слов, глубоко внутри разливается медленная, сладкая боль.

— Спасибо, — шепчу я, едва слышно, но он слышит.

Он слегка кивает, его глаза не отрываются от моих, тяжесть недосказанного растягивается, между нами. Мы просто стоим там, пойманные в ловушку тишины, которая не пуста, а тяжела, густа от тоски, от вопросов, которые ни один из нас не готов задать, от эмоций, которые ни один из нас не знает, как назвать.

Его взгляд опускается на мои губы, и я клянусь, что вижу, как там что-то мелькает — нечто первобытное, нечто такое, от чего дыхание перехватывает. Мои пальцы подрагивают по бокам, страстно желая дотянуться до него, сократить расстояние, между нами.

И тут…

Бо чихает.

Крошечное драматичное «апчхи» пугает нас обоих, разбивая момент, как стекло. Кингсли моргает, выпрямляется, проводя рукой по челюсти, как будто стряхивая то, что только что пронеслось, между нами.

— Иди сюда, малыш! — быстро говорю я, протягивая руки к Бо, который вырывается из объятий Кингсли и прыгает прямо ко мне. Я целую его в макушку, в то время как его крошечный хвост яростно виляет, а теплый язык касается моей щеки.

Кингсли наблюдает мгновение, прежде чем мягко спросить:

— Прежде чем я оставлю тебя на ночь, тебе нужна помощь с инсулином? — Его беспокойство написано у него на лице.

— Вообще-то, да. Я ненавижу это делать, и у меня уходит слишком много времени, когда я делаю сама, — признаюсь я, подходя ближе к кровати, сажусь и кладу Бо себе на колени.

— Конечно. Дай мне сначала вымыть руки. — Он направляется в ванную.

Пока его нет, я готовлю все необходимое и ложусь на кровать, а Бо, с другой стороны, кладет голову мне на грудь, чтобы утешить. Я приподнимаю рубашку Кингсли ровно настолько, чтобы открыть живот. Когда он возвращается, я объясняю процесс.

— Просто сделай это. Не говори мне, когда, ладно? Просто… — начинаю, но голос дрожит. Я закрываю лицо одной рукой, а другой глажу Бо, чувствуя, как наворачиваются слезы. — Я готова.

— Я рядом, — успокаивает Кингсли.

Чувствую короткий укол, когда он вводит иглу. Напрягаюсь, рыдание застревает в горле. Бо, словно чувствуя боль, скулит и прижимается ближе.

— Вот и все, — говорит Кингсли мягко, вынимая иглу.

Я держу глаза закрытыми, пока слезы катятся по щекам.

— Ты отлично справилась, — говорит он успокаивающим голосом. Я чувствую его нежные поцелуи на животе, посылающие мурашки и бабочек по телу.

Кингсли осторожно укрывает нас с Бо и мягко целует меня в лоб.

— Bonne nuit,papillon, — нежно шепчет он.