Книга Любящая королева, страница 118 – Саффрон Брукс

— Надень это и больше ничего.

Я беру рубашку, мужскую, большого размера, и поднимаю на него глаза.

— Э-э, при всем уважении к Джастину, но я не надену его рубашку в постель. — Я морщу нос, зная, что это граница, которую я не переступлю.

Рот Кинга изгибается в улыбке, явно забавляясь.

— Люблю тебя за это, но это моя. Это моя комната, у Джастина есть своя, когда он остается у меня.

Я наконец оглядываюсь по сторонам. Комната оформлена в темных, мужских тонах, в стиле Кинга. Здесь кровать размера «king-size», комод, две прикроватные тумбочки и маленький телевизор. Стены увешаны фотографиями: Джастин и Кингсли, когда они были моложе, некоторые из колледжа, снятые перед спортзалом Джастина.

Я закатываю глаза.

— Ты уверен, что вы не влюблены друг в друга или что-то в этом роде?

— Чем раньше ты это примешь, тем лучше. Что, ревнуешь? — дразнит он, его глаза искрятся озорством.

— Как я могу не ревновать? Мы с Меган явно здесь на вторых ролях. — Я снимаю одежду, даже стринги, и надеваю его рубашку. Она пахнет им — чистотой, мужчиной, комфортом.

— Второе место не так уж плохо. — Он подмигивает, направляясь в ванную.

Когда Кингсли возвращается, свежевымытый и только в боксерах, он выглядит таким же аппетитным, как всегда. Он ложится на кровать, и я сажусь на него верхом, мои глаза скользят по синякам, уже проступающим на его торсе.

— Зачем ты это с собой делаешь? — спрашиваю я, мои пальцы легко касаются синяков, стараясь не причинить боль.

— Мне нужна была разрядка, — признается он, его голос теперь мягче. — Во мне было так много подавленного гнева, и мне нужно было как-то его выпустить.

Когда я не отвечаю, просто продолжаю смотреть на его избитый пресс, он зацепляет палец под моим подбородком, приподнимая мое лицо, чтобы встретить его взгляд.

— Papillon? Я в порядке. Мы делаем это с детства. Мы делаем это безопасно, обещаю.

— Знаю, — шепчу я, голос дрожит под тяжестью эмоций, которые я больше не могу сдерживать. — Просто… я так сильно люблю тебя, Кинг. Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось.

Он полностью замирает, словно время остановилось. Его дыхание перехватывает, тело неподвижно, прежде чем его глаза медленно оживают, как рассвет, пробивающийся сквозь самую темную ночь. Медленная, сияющая улыбка растягивается на его лице, полная безудержной радости, словно он только что услышал самые прекрасные слова на свете.

— Что ты только что сказала? — Его голос хриплый, почти недоверчивый.

Я смеюсь, хотя сердце колотится в груди, обнаженное так, как я никогда никому не позволяла.

— Заткнись, ты и так это знал. — Я слегка толкаю его, стараясь избегать синяков, но он, кажется, едва замечает это.

— Да, но я не думал, что услышу это так скоро. — Он резко выдыхает, как человек, которому дали кислород после удушья. — Черт, Инес, мне нужно услышать, как ты скажешь это снова, может быть, на английском и на французском. — Его руки обхватывают мое лицо, его прикосновения благоговейны, словно я что-то священное, что-то, что он боится потерять.

Я смотрю в его глаза, моя душа разворачивается от того, как он смотрит на меня, будто я — весь его мир.

— Я люблю тебя, Кингсли Эшфорд, — шепчу я, и слова звучат как вечность. — Пожалуйста, не разбей мое сердце.

Его большой палец гладит мою щеку, голос звучит уверенно, как клятва, высеченная в камне.