Книга Любящая королева, страница 101 – Саффрон Брукс

Его слова застают меня врасплох, и искренность в его глазах заставляет мое сердце наполниться благодарностью. Я улыбаюсь ему, тронутая до глубины души.

— Спасибо большое, Джей. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

Он мягко улыбается, но я не могу удержаться от того, чтобы добавить:

— Хотя, если Кинг когда-нибудь причинит мне боль намеренно или перейдет черту, я, вероятно, убью его сама. А потом приду к тебе, чтобы ты помог мне закопать тело.

Глаза Джастина расширяются от удивления — он явно не ожидал такого от меня. Полагаю, мой тихий, невинный вид сбивает людей с толку. Но затем он ухмыляется, выглядя почти гордым:

— Умница.

В этот момент возвращаются Меган и Кингсли. Кинг переводит взгляд с меня на Джастина, слегка нахмурив брови.

— Тут все хорошо?

Мы с Джастином переглядываемся, улыбаясь так, словно у нас есть общий секрет.

— О, все просто отлично, — отзывается Джастин, и его улыбка становится еще шире.

Кингсли приподнимает бровь, явно подозревая неладное, но вместо расспросов протягивает мне ибупрофен и воду, целуя в лоб.

— Прими две. Мы приземлимся через несколько минут.

Я смотрю на него, мое сердце переполняется теплом и любовью. В этот момент я осознаю, как глубоко люблю Кингсли. Его забота, внимательность и желание защитить значат для меня весь мир. Это не просто то, как он берет контроль в свои руки, но и то, как он присматривает за мной, убеждаясь, что я в порядке, даже когда он проявляет доминирование. Кингсли понимает меня, как никто другой, всегда зная точно, что мне нужно — будь то момент страсти или простой акт доброты. Его поцелуи, прикосновения и слова передают глубокую, непоколебимую привязанность, благодаря которой я чувствую себя любимой и обожаемой.

Глядя в его глаза, я вижу человека, который стал моей опорой, моим доверенным лицом и моим мужчиной. Я не просто влюблена в Кингсли — я всецело, безвозвратно и до конца принадлежу ему.

Время сезона

Я просыпаюсь от тихого звучания рождественских мелодий, доносящихся из колонки «Алекса», — верный признак того, что к этому приложила руку Инес. Я улыбаюсь про себя, потягиваясь в постели, зная, как сильно она любит это время года. Это одна из множества вещей в ней, из-за которых я влюбляюсь в нее все сильнее с каждым днем: ее способность принимать магию жизни даже в самых простых моментах.

Обычная сдержанность и серьезность Инес исчезают на Рождество. Весь ее характер меняется, переключаясь на этот праздничный, одержимый торжеством режим, где все вращается вокруг мерцающих огней, свечей с ароматом корицы и нелепых свитеров. И, несмотря на то, как глупо это иногда может выглядеть, я не могу не поддаться ее очарованию. Ее восторг заразителен, и, боже, разве это не заставляет меня любить ее еще сильнее, чем прежде?

Я выбираюсь из постели, тело все еще тяжелое от сна, но я иду на звук ее тихого напевания из ванной. Она стоит перед зеркалом и расчесывает волосы. Отражения в зеркале достаточно, чтобы я окончательно проснулся. На ней леггинсы, которые облегают ее изгибы именно там, где нужно, в сочетании с тем, что, должно быть, является самым уродливым рождественским свитером из всех, что я когда-либо видел, — уверен, она купила такой же и мне. От одного вида на нее сердце сжимается из-за того, насколько глубоко я к ней привязан.