Книга SOS Спасите от соседа, страница 6 – Ольга Дашкова

Вечером я слышала соседа за стеной, это были тихие, четкие звуки чьей-то очень организованной жизни. Никакой музыки. Никаких разговоров по телефону. Ни малейшего признака хаоса.

Не аспирант , – снова подумала я. –И не программист. У программистов бывает хаос. Этот – нет. Этот – военный. Или полицейский. Или кто-то, кто привык, что вокруг него все стоит по стойке смирно.

Легла спать и строго сказала себе, что сосед – это просто сосед. Человек за стеной. Абстрактная соседская единица без имени и истории. Меня это не касается.

В четверг я его не видела. В пятницу тоже – до определенного момента.

Утро началась нормально. То есть с трех будильников, что само по себе уже не норма, а сложившаяся традиция, с которой я живу в мире, пусть и без взаимной любви.

В школе был сложный день: два контрольных, методическое совещание, на котором завуч Людмила Аркадьевна объясняла нам важность индивидуального подхода голосом человека, не допускающего никакого индивидуального подхода к своей речи.

Домой я вернулась в половине седьмого, пообещала себе горячий душ, горячий чай и полное отсутствие умственной деятельности на ближайшие два часа.

Душ был горячим. Душ был прекрасным. Я стояла под водой минут пятнадцать, думала о том, что жизнь, несмотря ни на что, содержит в себе маленькие безусловные удовольствия, и мысленно перечисляла их: горячий душ, пятница, завтра не вставать в шесть сорок семь, окно на кухне сегодня открылось со второй попытки.

Потом выключила воду, потянулась к полотенцу.

Полотенце было, отодвинула шторку, взяла его, обернулась – и вот тут с той стороны стены раздался звук. Сначала тихий, потом нарастающий – такой низкий, тревожный гул, как будто что-то очень старое и очень большое наконец приняло решение, которое вынашивало много лет.

Потом стена между моей ванной комнатой и соседской, издала короткий выразительный треск.

И рухнула.

Не вся – это было бы слишком. Рухнул кусок примерно от пола до потолка, полметра шириной, с грохотом, с облаком штукатурной пыли, с обломками старого кирпича, которые разлетелись по кафельному полу, и если бы я не была еще в ванной, то они меня могли покалечить.

Я стояла и смотрела.

Пыль оседала медленно, торжественно, как в кино – в тех сценах, где после взрыва герой стоит посреди руин и осознает масштаб произошедшего.

Масштаб произошедшего осознавался постепенно.

Сначала я увидела кафельную плитку с той стороны – голубую, в мелкий цветочек, явно ровесницу дома. Потом – ноги. Потом – все остальное.

Сосед стоял в своей ванной в спортивных шортах, с полотенцем на плече и совершенно голым торсом. Мокрые волосы. Только что из душа, судя по всему. Смотрел на образовавшийся пролом с таким выражением, с каким, наверное, смотрят на донесение о внезапно изменившейся оперативной обстановке – спокойно, внимательно и с полным отсутствием паники.

У него пресс , – отметила я совершенно неуместно и против собственной воли. –А еще кубики. Самые настоящие. Один, два, три, четыре, пять…

Пыль осела окончательно. Мы смотрели друг на друга сквозь свежеобразованный пролом в стене.

Я стояла в полотенце, которое, как выяснилось именно в эту секунду, держалось исключительно на честном слове и легком завороте края. Видимо, от пыли, от неожиданности, от кубиков – от чего-то – это честное слово исчезло.