Книга SOS Спасите от соседа, страница 18 – Ольга Дашкова

— Олег, выйди, пожалуйста.

— Маш, давай нормально поговорим, – он уже осматривался: коридор, вазы с тюльпанами на кухне, халат, мои голые ноги. Взгляд профессионального оценщика. – Неплохо устроилась.

— Олег.

— От кого тюльпаны? – кивнул в сторону кухни. Улыбка чуть изменилась. – Многовато для одинокой девушки.

— От учеников. Я учитель, если ты забыл. Мы сегодня отмечали.

— А, ну да.

Олег прошел на кухню, именно прошел, без разрешения, деловито, как по своей территории. Положил розы на стол, посмотрел на миску с шоколадками. Посмотрел на меня.

— Маш, я понимаю, что накосячил, – теперь он говорит серьезно, без улыбки. – Но ты же ухватилась за этот повод. Ты и раньше искала повод уйти.

— Повод, – повторила в недоумении.

— Ну, – он пожал плечами. – Измена – это, конечно, плохо, не спорю. Но ты так ухватилась за это, как будто только и ждала.

Что-то во мне очень тихо и спокойно щелкнуло.

— Олег. Ты изменил мне с моей подругой, три месяца мне врал, а когда я узнала, первое, что ты сказал: «Ты всегда была слишком эмоциональной». Это был не повод. Это был конец. Ты понимаешь, что означает слово КОНЕЦ? И это не член!

— Я пытаюсь извиниться…

— Ты пытаешься переписать историю, – сказала громче, чем собиралась, – а это, между прочим, моя профессиональная сфера, и у меня хорошая память.

— У тебя кто-то есть, – вдруг сказал Олег. Резко, без перехода. Взгляд стал другим, не примирительным, а таким, какой я тоже помнила. – Поэтому ты и не хочешь разговаривать. Уже давно, да? Поэтому так легко ушла.

— Не твое дело.

— Есть или нет?

— Не твое дело, Олег!

— Ты все равно собиралась уйти. Просто ждала удобного случая. Я был прав.

Открыла рот – и закрыла. Потому что внутри поднималось что-то такое, с чем Мария Юрьевна Зайцева, учительница истории, обычно справляется благодаря педагогической выдержке и четкому пониманию того, что некоторые слова произносить нельзя в принципе.

Но сейчас была не школа.

— Да, – сказала я. – Есть. Доволен?

Олег посмотрел на меня. Потом демонстративно перевел взгляд на однокомнатную квартиру, на закрытую дверь в комнату, на ванную, откуда доносился тихий звук льющейся воды.

— И где он? – спросил с той улыбкой, от которой у меня сводило скулы. – Спрятался?

— Он в ванной, – это прозвучало гораздо увереннее, чем я рассчитывала.

Олег смотрел на меня с выражением человека, который не верит, но ищет способ это использовать. Улыбка не исчезла, только стала чуть шире и насмешливее.

— В ванной, – повторил. – Понятно. Маш, не надо было ничего придумывать, можно было просто сказать...

Дверь в ванную открылась.

Обернулась и почувствовала, как у меня на полторы секунды отключилось все: мысли, речь, способность воспринимать происходящее.

Михаил стоял в дверях ванной. В одном полотенце на бедрах. Больше ни в чем.

Мокрые темные волосы зачесаны назад. Кожа влажная, по ключице, плечу, предплечью стекали капли воды. Он стоял совершенно спокойно, опершись плечом о косяк, и смотрел на нас с выражением человека, которого оторвали от чего-то важного, но он не особо возражает.

Полотенце держалось на бедрах с такой минималистичной убедительностью, что я поняла, почему скульпторы вообще взялись за эту тему.

Пауза была плотной, что в ней можно было жить.

— Ну, сколько можно тебя ждать, Рыжик, – сказал Михаил.