Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 65 – Солянка

Меня уносят, точнее, увозят. И, естественно, Зарипов это подмечает. За спиной слышу свист, разочарованный гомон болельщиков. Барсы больше не ведут.

Я кусаю губы от напряжения. Это же для ребят не просто игра — выход из группы. А Зарипов доигрывает с ними последний матч. Подводит всю команду, потому что... потому что...

Потому что я много на себя взяла. Сидела бы на скамейке, никому бы не мешала. Нет, мне надо было доказать, что я великий спаситель. А я не спаситель, а дура долбанутая.

К счастью, женщине по имени Людмила удается вытащить мелкую стекляшку. И после секундного болезненного рывка, после ощущения искр из глаз, пришло облегчение.

Врач обработала рану, перевязала, нашла меня тапки, похожие на те, что кладут в поездах и отпустила восвояси. Меня чуть не стошнило от вида крови на полу. Это из-за маленького осколка столько натекло?

А как врач ругалась, то на меня, то на подлых идиоток, которые не осознают последствий своих поступков.

Выходила я от Людмилы в образе побитой собаки, хромала, немного постанывала и честно предполагала, что за дверями медицинского кабинета меня будут ждать. Та же Данилова, например.

И ошиблась. Пришла в полное недоумение.

Взглянула на часы, висевшие в коридоре, прикинула, что сейчас большой перерыв между схватками, и медленно поплелась в раздевалку, надеясь по пути встретить кого-то из знакомых.

В этом спорткомплексе я едва ориентировалась. Вроде набрела на нужный поворот, но остановилась, услышав, что за стеной назвали мое имя.

— Посмотри, до чего ты себя довел? — ругался Равиль Дамирович. — Тебе надо уходить гордо, красиво. Не портить свою репутацию. Здесь даже тот тренер, что пригласил тебя в Москву, а ты разнылся из-за какой-то девчонки. Я тебя не узнаю.

— Пап, — лениво отвечал Матвей, — отстань. Это не твое дело, теперь не твое.

— Не мое? — вспыхивает праведным огнем старший Зарипов. — Прости, я дров наломал, виноват. Но пусть я не твой менеджер, но остаюсь твоим отцом. И обязан тебя предупредить: девушка тянет тебя в пропасть.

— Ты все сказал? — тон Матвея не меняется. Он расслаблен, недоверчив.

— Не все. — Талдычит ему Равиль Дамирович. — Отношения не должны быть такими... токсичными. Эта Ратникова должна тебя вдохновлять, помогать, делать лучше, а не создавать ситуаций, чтобы ты из-за нее позорился.

— Ага, снова Ахматову мне подсовываешь? — огрызается Матвей. — Деньги не пахнут? Тебе напомнить, что шмара ничем не побрезговала. Хрень ей какую-то подсыпала. Ты реально считаешь, что Кира хуже?

— Не считаю, прости. И этот вопрос не в деньгах. Просто я хочу видеть твои успехи, а падения... — он хлопает парня по плечу, — падения оставь неудачникам.

Меня словно выворачивает. Блин, почему мне совестно?

— Па, я разберусь сам. Ценю твое мнение и все такое...

— Не ценишь.

— Вау, даю приз за внимательность. Может потому, что ты несешь дикую чушь. Да, я переживаю за Киру, да мне жаль, что ей больно. И это повлияло на мою игру. Но отчего ты полагаешь, что это что-то очень значимое и весомое? Я уеду, мы расстанемся. Для чего ты стараешься? Это и без твоего участия произойдет.

Матвей высказался, а я за стенкой задохнулась.

Ничего весомого и значимого? Он уедет, мы расстанемся? Я боялась это признавать, но догадывалась, что я очередная игрушка, которую он использует, а потом выкинет, ради новой и более яркой.