Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 50 – Солянка

Безумно хочется дать по роже Зарубину.

Кира тоже хороша, не обмолвилась, что ей нужны грузчики, промолчала. Тупо позвала парня, который на нее слюни пускает. Зачем? Почему не обратилась ко мне.

Заезжаю на парковку уже заведенный. Вижу, как Руслан, Кира, Алена, Лиза и Антон о чем-то болтают. Из машины Антохи выносят сумки, девчонки поднимаются по лестнице, Руслан тащит самое тяжелое, а Кира и мой друг остаются наедине.

Подлетаю к ним. Вклиниваюсь между и тяжело дышу.

— Какого хрена ты тут делаешь?

— Матвей? — охает испуганно Кира. — Ты чего?

— Какого хрена его позвала? — закипаю, руки сжаты в кулаки. Вот-вот сорвусь.

— Остынь, ты, часом, не заболел? — хмурится Антон. — Я был рядом, хотел извиниться. Увидел, что подъехал Руслан и предложил свою помощь.

— Извиниться? — рычу. — Помощь предложил... Не подходи к ней.

Чувствую, что он возмутится, жду дать мне повод. Костяшки чешутся, в висках пульсирует.

На локте, как назло, повисает детка.

— Матвей, хватит. Ты меня пугаешь. Чего ты себе напридумывал?

Глаза на половину лица, вид виноватый.

— Серьезно? — интересуется парень. — Ты долбанулся? Я у тебя спрашивать должен?

— Должен!

— Эй, — психует рядом Кира. — Матвей, успокойся. И никто ни у кого спрашивать ничего не должен. Я тебе, что, вещь?

Выдыхаю. Сдерживаюсь. Поворачиваюсь к ней.

— Почему меня не позвала? Почему решила переехать? Почему я обо всем узнаю последним?

— Ты идиот! — возвещает разъяренно. — Настроение тебе портить не хотела перед вечером, а там бы все рассказала. Ты и без того в мои проблемы погрузился, а я хочу решить их сама. И не смей никому указывать, кому можно со мной общаться, а кому нельзя. Тебя забыла спросить.

Она разворачивается и топает в общежитие.

Ну, нет, детка, так дело не пойдет.

— Подожди, — осторожно подхватываю блондинку за руку и не позволяю ей дальше двигаться, — я хочу поговорить.

— О чем? — беснуется Кира.

— Бл*, а не о чем? — отвожу ее подальше, замечая выходящих Аленку, Руслана и Лизу. — Почему ты не могла меня попросить? Зачем этот переезд? Какого хрена именно Антон?

— А тебя что больше задевает? — язвит Ратникова. — То, что к тебе не обратилась? Или что Зарубин здесь. Матвей, хватит. Это тупой разговор.

Она хочет вырваться, а я не хочу ее заставлять или принуждать. Она хотя бы осознает, как больно и рвано бьет мне в сознание. Что? Я недостоин, чтобы выслушивать ее переживания?

Хочу быть первым... Во всем... Буквально. И это не про физический контакт, а про любой.

— Тупой, детка, — соглашаюсь. — Очень тупой, но ты легче не делаешь отмалчиваясь. Что за хрень происходит?

— Я съехала, — она пристыженно прикусывает губу.

Превращается в маленькую, ранимую девочку, с блестящими на солнце слезинками в уголках глаз. Они ей не идут. Кира куда красивее, когда улыбается и веселится.

— Почему съехала? — продолжаю тянуть из нее признания, но где-то глубоко в душе догадываюсь, что случилось.

Вроде как ее мать не так давно вышла замуж, со сводной сестрой у них терки.

Вспоминая Сашу, эту навязчивую дуру, я морщусь. Она и про Киру всякую чушь болтала, и ко мне на колени мечтала взобраться, едва Вероника отлучалась с общих тусовок. Ту проныру я знал. Терпеть ее не мог.

— Тебя мать не поддержала, да? — стираю с ее щек дорожки слез.