Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 13 – Солянка

Решено! Вернусь домой, убью сестру.

— Ника, завали, — лениво тянет Матвей и спускается по лестнице к своей машине. Пока эта парочка увлечена разговоров, я неслышно крадусь, намереваясь свалить поскорее.

Плохо, что молчу, даю себя оскорблять, но еще хуже, если Ахматова развопится на всю улицу. Они и так стали предметом сплетен расходящихся спортсменов и работников комплекса.

Постепенно их голоса затихают. Мне рукой подать до забора и шлагбаума, но судьба делает мне новую подножку.

Позади рычит мотор, и за несколько метров от меня раздается звук визжащих тормозов. Распахивается передняя пассажирская дверца.

— Кира, садись, — предлагает мне Зарипов.

— Нет, — уперто отказываюсь. — Я сказала, что не поеду.

— Отлично, — хмыкает парень, — так и буду тухлить до твоего дома.

И не лжет. Снизил скорость до черепашьей. За ним собираются машины и принимаются гудеть. Шум стоит оглушительный.

Из будки выбирается охранник, он искренне не понимает, в чем дело, потому что шлагбаум он поднял, а люди беснуются. Завидев нас, кривится.

— Девушка, а вы не могли бы перестать ломаться. Не видите, какую пробку создаете?

В машине слышится смех Матвея.

Отлично, это он ведет себя как идиот, а выговаривают за пробку мне. Естественно, он же звезда.

Я все равно включаю гонор, но длится мое упрямство мгновение. Звуки раздражают, и в отличие от Зарипова, я сочувствую людям, спешащим по своим делам.

Плюхаюсь на сиденье, с грохотом захлопываю дверь.

Матвей косится и не скрывает веселого настроения.

— Правда, могла и не ломаться, детка.

— А ты мог представление не устраивать, — смотрю на него и демонстративно пристегиваюсь.

Он хмыкает, прибавляет скорости и с ревом выезжает с территории спортивного комплекса. Меня буквально вжимает в кресло, к горлу подкатывает комок тошноты.

— Перестань, перестань, — ору, как ненормальная.

Знала же, что ехать с ним куда-либо — плохая идея. Зарипов — маньяк. Ему нужно проживать жизнь на максимум. И если в спорте это отличный ход, то кататься по улочкам нашего городишка с бешеной скоростью чревато последствиями.

— Чего ты испугалась? — он приотпускает педаль, и машина уже едет в более приемлемом темпе. — Я отлично вожу, немного агрессивно. Проходил курс экстремального вождения.

— Я так понимаю, куда бы ты ни выехал, там и становится экстремально, — скептично отзываюсь. — Что ты от меня хочешь? Куда мы едем? Я не шутила, когда говорила, что тороплюсь.

Он бросает хитрый взгляд.

— Танцуешь ты лучше, чем врешь. — Матвей устраивается поудобнее. — Едем мы обедать. Обычный, приличный обед.

— Обед? — поднимаются мои брови.

— Ты вроде учишься хорошо. Знаешь, что такое обед.

Пропускаю мимо ушей колкость и продолжаю расспрашивать.

— Зачем? — я искренне недоумеваю. — С чего ты ко мне привязался? Преследуешь, словно ты сталкер какой-то. Вы с Зарубиным поспорили на меня?

Мне душно, несмотря на прохладный воздух в машине. Неприятно и липко, что ли, от жарких взглядов парня и от его близости. Но не могу не признать, что Матвей меня волнует. Правда, не в хорошем смысле этого слова.

— Я же сказал, — мотает баскетболист головой, — я не школьник, чтобы спорить на девчонку. Тебя устроит ответ, что ты мне понравилась?

— Понравилась?

Господи, переспрашиваю как дурочка. Мне надо слух проверить... или мозги.