Книга Инстинкт совершенства, страница 74 – Виктория Лайонесс

Хренас два, bella! Будешь только моей или ничьей! Не захотела по-хорошему, значит, будет по-плохому!

— Ты как, приятель? — стоящий рядом Саймон окидывает меня обеспокоенным взглядом.

— В норме, — безэмоционально бросаю.

— По твоему виду и не скажешь. Что-то случилось?

— Я же сказал, я в норме.

— Как знаешь, брат. Когда уже начало? — как только с его губ срывается вопрос, помещение часовни наполняется свадебной музыкой и у алтаря появляется священник.

— Ну, наконец-то, — бросает друг.

Все голоса присутствующих разом замолкают и поворачиваются в сторону прохода. Стискиваю челюсти, когда невеста появляется в сопровождении своего отца, подставившего ей локоть. Даже сложно представить, что она сейчас чувствует, идя рядом с родным человеком, которого искренне ненавидит. Но какая-то часть меня считает, что так ей и надо. Я ведь предупреждал ее. А она не восприняла мои слова всерьез. Пусть теперь обижается только на себя.

Наблюдаю, как они медленно идут по проходу, и не могу не отметить то, как идеально ей подошло выбранное мной платье. Силуэт красиво подчеркивает изгибы изящной стройной фигуры, открывая только те участки, которые нужно, и, пряча от лишних глаз то, что потом в спальне увижу только я. И мне уже не терпится, как бы зол я ни был. Эти недели ожидания дались нелегко. Конечно, я мог найти временное удовлетворение, сняв на ночь какую-нибудь красотку, но не стал. Решил оттянуть особенный момент, чтобы ощущения были ярче.

На ее лицо накинута полупрозрачная фата, но даже через нее я вижу всю гамму эмоций, отражающихся в непокорных зеленых глазах. Она ступает по проходу так, будто каждый шаг дается ей с трудом. Тонкие плечи напряжены, в дрожащей руке она сжимает букет невесты до побелевших костяшек. Когда до меня остается не больше двух метров, она оступается, зацепившись носком туфли за низ платья. Сразу отпустив локоть отца, она наклоняется пытаясь отцепить ткань, но у нее ничего не выходит. Говард с абсолютным безразличием наблюдает за мучением дочери. Порываюсь подойти и помочь покрасневшей девушке, но рядом с ней оказывается мать, помогая освободить ткань. Она благодарно кивает матери, но больше не берется за локоть отца, делая последние несколько шагов по направлению ко мне. Став рядом, даже не смотрит на меня, сразу переключая внимание на священника. Почти не слушаю, что говорит темноволосый мужчина напротив нас, облаченный в специальное белое одеяние с золотой накидкой на плечах.

Сказав заветные «согласен» и «согласна», мы обмениваемся кольцами, и все это время bella полностью игнорирует меня. Только в момент касания моих пальцев к ее ледяной руке слегка вздрагивает. Но потом без заминки надевает кольцо на мой палец, будто невзначай царапнув ногтем.

Давай, девочка, царапайся! Все равно уже назад дороги нет!

Наконец-то, нас объявляют мужем и женой, и Эверин заметно напрягается, когда я протягиваю руку и убираю фату с красивого лица. На меня сразу устремляются два сверкающих драгоценных изумруда, в которых плещется страх, боль и ненависть. Очень много ненависти, и вся она направлена на меня. Пухлые искусанные в кровь губы сжаты и острые скулы до того заострены, что о них можно порезаться. И даже сейчас ее красота совершенна.

Не собираюсь целовать ее после этого сучонка. От одной мысли хочется помыть эти соблазнительные манящие губы с мылом.