Онлайн книга «Королева Стамбула»
|
Вертлявый схватил Сашу за волосы, толкнул к дверному проему, возле которого сидела на полу Оля. И хотя те первые двое, усатый и длинный, что-то громко орали, Оля расслышала, как вертлявый прохрипел Саше: — Вали отсюда! Ну? Что встала? Он с силой пихнул ее в спину. Саша отлетела в сторону, ударилась о дверной косяк. Она была совсем близко, и Оля уже протянула к ней руки. Но Саша, натужно кашляя, выпрямилась и бросилась обратно в комнату. Метнулась к окну, заорала, задыхаясь: — Помогите! Помогите! И тогда вертлявый снова схватил ее, ударил рукоятью пистолета в висок и сомкнул ладони на ее шее. Оля видела, как мотнулись по полу ее волосы, как начало наливаться багровым лицо. Возле двери громыхнул выстрел. Коротко, хрипло вскрикнул Сергей. Тело его дернулось, но не обмякло. Он из последних сил, не поднимаясь с пола, рывком добрался до вертлявого, попытался оттолкнуть его, вызволить Сашу. Лицо у него было голубоватое, покрытое каплями пота, по дощатому полу за ним тянулся багряный след. — Куда собрался, Фараон? – фыркнул усатый, отволок Сергея в сторону и приставил дуло к его виску. Дальше Оля ничего не видела. Откуда ни возьмись, появилась мама Люда. Ползком, на четвереньках добралась до нее, зажала пахнущей кухней рукой рот и втолкнула Олю в чулан – крохотную комнатушку у туалета, где у них хранились ведра и тряпки. — Там бандиты! Надо милицию… – попыталась непослушными губами выговорить Оля. — Заткнись! – рявкнула шепотом мама Люда. И тут же в комнате прогрохотали выстрелы: один, второй, третий. В щель потянуло дымом. Что-то тяжело стукнуло, отрывисто каркнул длинный. Но Оля уже ничего не слышала. Ведра, щетки и швабры закружились перед глазами, заплясали в диком страшном танце. А потом наступила темнота. * * * — Ольга! Ольга, проснись! Мягкий бархатный голос вклинился во тьму, развеял ее, будто луч солнца. И она, шипя, неохотно начала расползаться, растворяться, еще не сдаваясь окончательно, но уже уступая место свету. Ольга открыла глаза, увидела над собой удивительно красивое лицо – острые скулы, впалые щеки, тронутые золотистой щетиной, крупные яркие губы – остро вырезанная верхняя припухлая, будто обиженно выпяченная нижняя. И глаза – миндалевидные, смешливые, отливающие всеми цветами морской бездны, окруженные мелкими лучиками-морщинками, сразу выдававшими человека, привыкшего много смеяться и весело щуриться, улыбаясь. Ник… — Ты в порядке? – встревоженно спросил он и коснулся пальцами ее лба. Огрубевшие подушечки скользнули по коже, разбудили мурашки, побежавшие вниз по виску к шее. — Я? – все еще не проснувшись, спросила она. – Со мной все хорошо, да… — Ты кричала, – не отставал Ник. – Что-то страшное приснилось? За окном бунгало уже посветлело. Розовый рассвет пробирался в комнату, мягким теплым отсветом ложился на простую мебель – плетеное кресло у окна, на подлокотнике которого покачивался сброшенный вечером оранжевый сарафан Ольги, на забытые вечером на столике стаканы с винными потеками, на прислоненные в углу у двери серфы. Слышно было, как шумит море, наползая на берег и пеной оседая на камнях. Как перекрикиваются самые ранние серферы из их берегового лагеря, поднявшиеся ни свет ни заря, чтобы не упустить утренний ветер. — Ерунда, не бери в голову, – прошептала Ольга. – Приснилось, что отпуск закончился и мне пора выходить на работу. |