Книга Королева Стамбула, страница 27 – Ольга Карпович

— У вас есть другие предложения? – резко спросила она, смерив Серого взглядом.

А тот неожиданно растянул губы в бесцветной улыбке и коротко ответил:

— Есть.

Он пристально посмотрел на Олю и продолжил, притом голос его вдруг стал мягким, вкрадчивым.

— Я предлагаю вам карьеру, куда более долговременную, чем спортивная. Подумайте, хорошее образование, интересная работа, возможность применить ваши выдающиеся навыки. И конечно, принести пользу своей стране. Может быть, вам по юности кажется, что все это звучит не так захватывающе, как олимпийский пьедестал. Но поверьте, с годами вы не раз скажете самой себе спасибо, если согласитесь на мое предложение.

— Я не совсем поняла. Какую карьеру вы имеете в виду? – сдвинула брови Ольга.

— Я предлагаю вам работу в Федеральной службе безопасности Российской Федерации…

«Да он меня вербует!» – ахнула про себя Ольга. Ей наконец стало ясно, что это за тайное ведомство, из которого прибыл этот стертый ластиком человек. Значит, вот к чему он клонит. Оставить спорт, пойти в их – как это у них называется? Академия? И что потом? Стать вот таким же незаметным серым призраком? Или кем? Секретным агентом? Джеймсом Бондом? Так ведь это бывает только в фильмах. А жизнь – не кино.

Нет уж, пусть спортивная карьера и заканчивается быстро, но это именно то, чего она хочет. К чему шла с тех пор, как впервые взяла в руки ружье в том сыром подвале. Преодоление, тренировки на износ, адреналин – и да, награда – вот, чего она хочет от жизни.

Серый продолжал расписывать что-то очень заманчивое, но Ольга уже вскочила со стула и звонко перебила:

— Большое спасибо за доверие, Иван Ильич. Но я все же предпочту продолжить заниматься тем, что мне нравится. Я биатлонистка, а не… А не будущая сотрудница вашего ведомства.

— А все-таки подумайте, – на прощание сказал ей Иван Ильич и всунул в руку картонный прямоугольничек – визитку. – Если перемените решение, звоните. Я буду ждать.

Ольга, не дослушав, быстро вышла из кабинета. Василий Андреевич куда-то делся, и хорошо, наверное, что не попался ей под горячую руку. А то она высказала бы ему, каково это с его стороны – бросать ее прямо в пасть этому пыльному дядьке, даже не предупредив. Надо же, что придумали – сексотку из нее сделать. Тьфу! Надо Машке рассказать, вот она обалдеет!

Она спустилась по широкой мраморной лестнице. На ходу кивала знакомым, обменивалась парой фраз.

— Вернулась? Ну, с золотом тебя. Так держать!

— Спасибо! Теперь все силы на олимпиаду.

На улице сыпал мелкий снег. Небо было серым, как только что разговаривавший с ней фээсбэшник, стыло над Москвой, не давая выглянуть солнцу. Надо было, наверно, заехать домой, показаться после соревнований, постирать одежду. Но делать этого решительно не хотелось. Мать начнет пилить – у нее уж найдется, за что, несмотря на то что Оли месяц не было, отчим, боявшийся к ней подходить после того случая, как Оля в ответ на замах, выкрутила ему руку и, впечатав лицом в стену, пригрозила: «Еще раз сунешься, убью!», будет фыркать из своего угла и поглядывать сальными глазами, думая, что она не замечает. А на базу нельзя, там ремонт сейчас… И к Машке не стоит, пусть наговорится со своей обожаемой Анечкой после разлуки. Оля, подумав, решила, что домой все же зайдет, вещи в машинку забросит, а потом отсидится у Витька. Тот сейчас уже большой человек, в медучаге учится. Предки его не трогают.