Книга Мой развод. История болезни, страница 88 – Лера Корсика

— Алена, — сказала я тихо, — ты выбрала этот путь сама. Ты выбрала спать с моим мужем. Ты выбрала скрывать правду. Делать аборты. Ты выбрала ждать и разрушать нас и себя. Я не виновата в том, что произошло. ВО всех бедах виновата только ты.

Она смотрела на меня, и в её глазах гасла злоба. Оставалась только боль.

— Полина... — прошептала она. — Я так хотела быть тобой. Всю жизнь. Я завидовала тебе. Я хотела быть лучшей. Я хотела, чтобы меня любили. А теперь... у меня ничего нет.

Я подошла, села рядом на койку. Взяла её руку. Холодная, сухая.

— У тебя есть жизнь, — сказала я. — Ты жива. И это главное.

Дима стоял у двери, смотрел на нас — две сестры, которые держались за руки. И в его глазах я увидела — он понял.

Понял, что потерял всё. И что теперь он один. Настоящее одиночество — когда рядом никого нет.

Я вышла из палаты, спустилась вниз, вышла на улицу. Снег падал крупными хлопьями. Я стояла и смотрела в небо, и не чувствовала ничего. Только пустоту и холод.

Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Как ты?»

Я ответила: «Сложный день. Завтра расскажу. Ты не занят вечером?»

Он ответил: «Для тебя всегда свободен».

Я улыбнулась сквозь слёзы. И поняла, что, кажется, есть кому держать меня за руку.

Прошла неделя после того, как Алену выписали из больницы. Я не искала с ней встреч. Не звонила. Не писала. Я просто жила своей жизнью — работала, забирала Варю из сада, готовилась к новым вызовам. Андрей был рядом — мы гуляли с детьми, пили кофе в парке, иногда просто молчали, сидя на скамейке.

Мне было с ним хорошо. Спокойно. И он не настаивал на большем. Я, конечно, не глупая, понимала какой у мужчины может быть интерес. Но я пока не была готова к чему-то большему. Хоть Андрей мне и нравился своим спокойствием и уверенностью. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной.

А потом в один из дней, мама пришла к нам в гости и с порога меня огорошила:

— Алена уехала.

— Куда? — спросила я спокойным голосом, хотя внутри всё сжалось.

— К тетке Софии, в Кемерово. Помнишь ее? Собрала вещи за ночь и уехала, — мама покачала головой. — Оставила Диме письмо. С проклятиями. Он мне звонил, он его читал и плакал.

Я не знала, что чувствовать. Злость? Облегчение? Жалость? Наверное, всё вместе. Алена уехала. Она больше не будет приходить, кричать, угрожать, обвинять. Но внутри осталось какое-то странное чувство — будто что-то недописано, недожито, недосказано.

— Она уехала, потому что не могла больше выносить эту жизнь, — сказала мама. — Она написала, что больше не хочет никого видеть. Что устала быть второй. Что хочет начать всё сначала.

Я молчала. Смотрела в окно на падающий снег. И думала о том, что Алена, наверное, впервые за долгое время сделала правильный выбор. Она уехала. Начнет новую жизнь. Может быть, там, в другом городе, она сможет найти себя. Не врать себе. Или хотя бы успокоиться.

— От себя не убежишь, — я посмотрела в окно. — Я не могу понять своих чувств. Она разрушила мою жизнь, свою. Разрушила мою семью. В итоге ничего не получилось.

— Все так дочка… Все так. Кабы знать все заранее, были бы умнее.

— А что Дима? — спросила я.

— А что Дима? — мама усмехнулась. — Остался один. В пустой квартире. На работу ходит, говорят, но репутация его разрушена. Мне Анна Семеновна звонила. Слухи об измене с сестрой жены дошли до пациенток. На репутации это сама понимаешь как сказалось. Очередь тает. Кто захочет ложиться под нож к человеку, который предал свою жену? Там без доверия никак.